— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Очень хорошо. Слушайте, Филипс, вы нужны для этого расследования, но есть опасения, что за вами могут следить. Нам нужно с вами поговорить. Нам нужен кто-то внутри Медицинского центра, понимаете? — Сэнсон не стал дожидаться ответа Филипса. — Если за вами следят, вам сюда идти нельзя. Сейчас ни в коем случае нельзя допустить, чтобы они узнали, что ими занимается ФБР. Не вешайте.

Сэнсон замолчал, но Филипсу были слышны звуки разговора.

— Клойстерс. Филипс, вы знаете Клойстерс? — вновь заговорил Сэнсон.

— Конечно, — Филипс был совершенно сбит с толку.

— Встретимся там. Возьмите такси, выйдете из него у главного входа. Такси отпустите. Мы тогда будем знать, что все чисто.

— Чисто?

— Господи, значит, за вами не следят! Просто делайте, что вам говорят, Филипс!

Филипс стоял, держа в руке молчащую трубку. Сэнсон не стал дожидаться вопросов или подтверждения. Он дал не предложения, а указания.

Филипса очень удивила серьезность агента. Он подошел к бармену и спросил, можно ли вызвать такси.

— В Гарлем ночью такси вызвать трудно, — ответил тот.

При виде пятидолларовой бумажки он изменил мнение и воспользовался телефоном, стоящим за кассой. Там же Мартин заметил пистолет сорок пятого калибра.

Чтобы водитель такси согласился приехать, пришлось пообещать ему двадцать долларов на чай и сказать, что место назначения — Вашингтон Хайтс.

Затем он провел нервных пятнадцать минут, прежде чем увидел подъехавшее ко входу такси. Мартин уселся и такси рвануло по когда-то фешенебельной авеню.

Как только отъехали, шофер велел Мартину запереть все двери.

Проехали с десяток кварталов и город начал выглядеть менее угрожающе. Скоро они уже двигались по знакомым Мартину местам, и прежнее запустение сменилось светящимися витринами магазинов. Изредка даже встречались люди с раскрытыми зонтами.

— О'кей, куда едем? — спросил шофер. Он явно испытывал такое облегчение, как будто вывез кого-то из-за линии фронта.

— Клойстерс.

— Клойстерс! Парень, сейчас полчетвертого утра. Во всем этом районе сейчас ни души.

— Я плачу. — Мартину не хотелось спорить.

— Постой, — возразил шофер, останавливаясь на красный свет. Он обернулся и посмотрел через перегородку из плексигласа. — Мне неприятности не надо. Не знаю, какого хрена тебе это взбрело в голову, только мне неприятности не надо.

— Никаких неприятностей не будет. Мне нужно просто выйти у главного входа. А вы сразу уедете.

Светофор переключился и водитель дал газ. Ответ Мартина его, очевидно, удовлетворил, он перестал ворчать, и Мартин обрадовался возможности подумать.

Властная манера Сэнсона оказалась очень к месту. Мартин чувствовал, что в этих обстоятельствах сам он никакого решения принять не мог. Слишком все было невероятно! С того момента, когда Филипс вышел из госпиталя, он погрузился в мир, не связанный ограничениями реальности. Он даже подумал, не было ли все это плодом его воображения, но на куртке была видна кровь Вернера. В некотором смысле, это его даже как-то успокоило, по крайней мере, ясно было, что он не сошел с ума.

Глядя сквозь стекло на пляшущие огни уличного освещения, он пробовал сосредоточиться на невероятном факте вмешательства ФБР. Филипс достаточно долго проработал в госпитале и знал, что организации обычно пекутся о своих собственных интересах, а не о благе отдельных людей. Если его дело, в чем бы оно ни заключалось, имеет для ФБР такое большое значение, то как же можно поверить, что у этой организации на уме только его благополучие. Невозможно! Все эти мысли вызывали у него беспокойство по поводу назначенной встречи. Тревожила отдаленность места. Он обернулся и стал смотреть назад в попытке обнаружить преследование. Движение редкое, вероятность преследования невелика, но уверенности нет. Он уже готов был просить водителя повернуть, но с ощущением полного бессилия вынужден был признать, что не знает ни одного безопасного места. Он сидел в напряженной позе почти до самого Клойстерса, потом велел шоферу:

— Не останавливайтесь. Проезжайте дальше.

— Но вы же говорили, что выйдете, — запротестовал шофер.

Такси как раз въехало на овальную мощеную булыжником площадку у главного входа. Большой фонарь над средневекового вида дверью освещал мокрые гранитные плиты.

— Просто объедьте разочек вокруг, — попросил Филипс, озираясь.

Две дорожки, уходящие в темноту. В верхних окнах здания кое-где свет. Ночью очень похоже на грозный замок крестоносцев.

Водитель выругался, но направил машину по круговой дорожке, с которой открывался вид на Гудзон. Саму реку Мартин не видел, но мост Джорджа Вашингтона с изящными параболами огней выделялся на фоне ночного неба.

Мартин вертел головой в поисках каких-либо признаков жизни. Нигде никого, нет даже обычных парочек у реки. То ли слишком поздно, то ли холодно, а, может быть, то и другое вместе. Сделав полный круг, такси остановилось у входа.

— Ну что, какого черта здесь делать? — сказал водитель, глядя на Филипса в зеркало заднего вида.