Выйдя из палаты, Лейси остановилась у стола дежурной сестры.

– С миссис Шерлок все будет в порядке, – сказала медсестра Блэкберн. – Нет, правда. Она проспит еще три или четыре часа. Приходите проведать ее попозже, где-нибудь к обеду.

Лейси позвонила в полицейский участок и через десять минут уже ехала домой к мистеру Мэрдоку, который жил совсем рядом с ее родителями на Бродвее. День был туманный и весьма прохладный, Лейси чувствовала, что продрогла до костей.

Еще не стемнело, но в окнах дома мистера Мэрдока уже горел свет. Когда Лейси, решив, что ей так никто и не откроет, уже собралась уходить, дверь наконец открылась, и на пороге появился иссохший, сгорбленный старик. Рядом с ним тут же возник громадный бульдог.

– Я прогуливаю его по меньшей мере шесть раз в день, – кивнул старик на пса. – У, пакостник, – добавил он, ласково похлопывая бульдога по голове. – Ему, чтобы выгуляться, нужно больше времени, чем мне.

Хозяин, судя по всему, не собирался приглашать Лейси в дом. Впрочем, она и сама не испытывала большого желания входить в темную переднюю, где явственно пахло псиной и грязными носками.

– Мистер Мэрдок, вы видели, как произошел несчастный случай? Я имею в виду тот недавний несчастный случай, когда машина сбила женщину?

– А? Ах, вы вон про что. Да, я все видел. Это было вчера днем. Эта женщина – очень красивая женщина, я знаю ее в лицо уже много лет – так вот, она, этак пригнувшись, стояла между большими олеандрами. Я подумал, что, может, у нее какие-то проблемы, но тут она вдруг взяла и вышла на дорогу. Тут-то ее и сбила машина. Я слышал, как ее ударило. Это было странно, очень странно. Когда я позвонил своему племяннику и все ему описал, он сказал то же самое. Ну, что тебе надо, Зутчи? Тебе опять приспичило? Ну ладно, ладно, сейчас схожу за поводком. Извините меня, леди, но больше я ничего не знаю. Либо та женщина выбежала на дорогу прямо перед машиной нарочно, либо она сделала это нечаянно, но в любом случае это был самый настоящий несчастный случай, и все тут.

Лейси медленно направилась к машине, взятой напрокат, раздумывая над тем, зачем ее матери потребовалось совершить подобную выходку. Действительно ли она тем самым хотела привлечь к себе внимание мужа? Это было слишком простое объяснение, но, может быть, с него стоило начать. Лейси никогда не понимала свою мать и прекрасно отдавала себе отчет в том, что ей будет очень непросто этому научиться.

Отец вернулся в больницу к семи часам вечера.

– Ее состояние не изменилось, – сказала Лейси.

Судья Шерлок молча подошел к кровати и посмотрел на жену.

– Ну что, этот старик подтвердил тебе, что я не пытался ее убить? – спросил он через некоторое время.

– Да, подтвердил. Послушай, пап, ты ведь понимаешь, что я должна была с ним поговорить, чтобы услышать все из его уст.

– Ты моя дочь, поэтому я действительно все понимаю. Я пригласил нового психиатра – пусть он побеседует с мамой завтра. Я объяснил, что произошло, и изложил твою точку зрения на случившееся. Я рад был услышать от тебя, что не настолько глуп, чтобы попытаться таким образом разделаться с собственной женой.

– Я действительно так считаю.

– Я тут прикинул, а мог ли я это сделать. Может, и смог бы – если бы было темно, если бы мы находились где-нибудь в Андах, а вокруг не было бы ни одного свидетеля, который говорил бы по-английски.

– Ты шутишь?

– Да, шучу. – Судья Шерлок взглянул на часы, – Сегодня мне надо довольно рано быть в суде. Встретимся завтра во время ленча, Лейси.

Прежде чем выйти из палаты, он задержался в дверях.

– Знаешь, – сказал он, – очень легко усвоить некий стереотип мышления или поведения. Ты прекрасно знаешь, что твоя мать могла даже ангела вывести из терпения. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Лейси провела ночь в палате матери на дополнительной койке, которую санитар установил специально для нее. Лежа, она прислушивалась к дыханию больной и вспоминала выражение холодного отчуждения, появившееся на лице отца, когда он узнал, что дочь собирается провести ночь в больнице. Уходя, он все еще сердился, и Лейси в принципе его понимала.

Около одиннадцати часов, то есть в два часа ночи по вашингтонскому времени, ей позвонил Диллон. Она сама звонила ему до этого, но у него был включен автоответчик.

– Я хотел хотя бы сегодня тебя не беспокоить, – сказал Диллон, – но не смог удержаться. Как твоя мама?

– Все обойдется. Я лично разговаривала со свидетелем, который рассказал мне, что мама пряталась в кустах и выбежала на дорогу совершенно неожиданно перед самой машиной. С отцом я тоже поговорила. Завтра маму осмотрит новый психиатр. Я сказала, что, как мне кажется, своим поступком она хотела привлечь к себе внимание отца. Может быть, я напрасно это сделала, как ты считаешь?

– Похоже, твоя мать в самом деле хочет чего-то от отца, чего-то такого, чего ей явно не хватает. Ты – дочь, поэтому само собой разумеется, тебе следовало высказать свою точку зрения.