– Слушайте! Пока в поток бросают шелуху, течение легко уносит ее. Но если в него столкнуть огромную глыбу, она останется на месте, заставляя измениться само течение - вместо прежнего плавного движения появляются воронки, завихрения... Это же очевидно.

– Вы полагаете, что нечто подобное происходит и в потоке времени?

– По сути - да. И не полагаю, а знаю. Законы природы универсальны. Хотя внешне это проявляется совсем не так. Поэтому лишь научившись плавать в времени против течения, люди открыли, что есть вещи, которые не могут бесследно кануть в прошлое. Потому что они адресованы будущему, они сильнее времени. И всякий раз, когда современники обрекают их на забвение - безразлично, по неведению или с умыслом, - нормальный ход времени нарушается. К сожалению, это тоже поняли слишком поздно. Многое уже необратимо. Но часть завалов на реке времени мы сумели ликвидировать...

– Странно... Вы говорите об очистке потока времени точно так же, как мы - о борьбе против загрязнения окружающей среды...

– Чего же тут странного? Меньше, чем за сто лет до вас мысль о том, что природу надо охранять от человека, вообще никому в голову не приходила. Ваши современники постигли необходимость заняться этим. Но со словом "природа" вы пока связываете только пространство. А время - это ведь тоже окружающая среда...

– Выходит, чтобы восстановить нормальный ход времени, приходится взламывать историю?

– Нет. История не делается дважды - ее невозможно переписать заново. Существует единственный способ - предоставить кому-то из живущих в прошлом шанс не допустить, чтобы ход времени нарушился...

Черт возьми, а если это все же правда? Кому же я должен помочь опубликовать такую книгу - сильнее времени? И почему вдруг для такого дела нужна именно моя помощь? В голове замелькали имена известнейших писателей разных стран...

– Тем, о ком вы сейчас подумали, помощь не требуется. Ваша задача открыть современникам слова, сказанные одним из тех, кто...
– гость на секунду запнулся, - живет в вашем городе.

В нашем городе? Вот так штука! Кто бы это мог быть? Неплохие книги есть у Александра Петровского. Но он уже много лет, с тех пор, как возглавил толстый журнал, не живет в нашем городе. Может, Василий Ситечкин известный поэт, лауреат...

– И вы уверены, что мне удастся сделать эту книгу достоянием человечества?

– Да. Только это будет нелегко. И удастся далеко не сразу.

– Что же, мне предстоит стать кем-то вроде Мусина-Пушкина?

– Мусин-Пушкин?..
– Гость слегка задумался.
– А, вспомнил! На встречу с ним ушел один мой коллега. Он должен был посоветовать ему с великим тщанием поискать... Нет, в ваше время, наверно, лучше сказать по-иному порыться как следует... Да, порыться как следует в библиотеке одного старого монастыря. Именно там, по нашим сведениям, хранился уникальный шедевр, о котором тоже обязательно нужно было сообщить людям. Верно? Ну, если хотите, можете считать, что у вас с ним схожая задача... А сейчас скажите, на каком автобусе я смогу доехать до площади Героев?

Он так и сказал - не "на автобусе", а "на автобусе", как говорили в двадцатых годах. Мне сразу вспомнилось маршаковское: "Бежит, подбрасывая груз, за автобусом автобус". Странно... Судя по его языку, он вовсе не из будущего, а скорее откуда-то из минувших времен. Все эти "автобусы", "барышни", "манускрипты", старомодная церемонность...

– А вы, что же, думаете, это так просто - с ходу абсолютно точно войти в нужный хронологический срез живой речи?..

("Вот дьявол! Никак не могу привыкнуть, что он читает мысли!")

– ...Вы, не испытавшие обратимости времени, привыкли в обыденной жизни воспринимать язык как некую статичную систему, хотя теоретически и знаете, что он постоянно развивается. А мы, хронавты, чувствуем это на каждом шагу. И не всегда получается говорить так, чтобы не прорвалось ни одного странного на слух Живших в данном времени оборота. Вот откуда все мои "барышни", "манускрипты", "автобусы". И "брилингисты", между прочим, тоже... Впрочем, сейчас это уже вряд ли имеет какое-нибудь значение, непонятно для чего добавил он и замолчал.

– А одежда!
– подхватил я, радуясь, что могу продолжить его мысль. Ведь это, наверно, еще хуже, чем язык! Стоит ошибиться с модой на какой-то десяток лет - и ты уже донельзя смешон! Когда вы шли по улице...

Спохватившись, я закрыл рот и в который раз подумал, что, безусловно, не рожден быть дипломатом.

– Я не шел по улице. Я сразу оказался у вас...

("Точно, - только тут дошло до меня, - он ведь даже не позвонил в квартиру... Он постучался прямо в комнату. Как я не обратил на это внимания сразу!")

– ...а мой наряд - вопрос особый, - грустно улыбнулся он.
– Дело в том, что хронотранспортировка требует колоссальных затрат энергии и подчиняется очень сложным закономерностям соответствия времен. И если бы в моем веке пропустили ту временную точку, из которой возможен прыжок в ваш сегодняшний день, повторить попытку уже не удалось бы. А мы слишком долго не могли выяснить, как это все у вас произойдет. Детали операции во всех подробностях определились буквально в последний момент - времени на подготовку почти не оставалось. Вот и пришлось материализовывать первую попавшуюся типичную одежду двадцатого века...