Ответного удара со стороны Америки не последовало. Ощетинившись, она еще некоторое время угрожала безопасности Германской Атлантики и Японской Пасифиды, но к 1955 году ее сопротивление было сломлено.

И вот уже в течение 150 лет немцы и японцы с тревогой взирают друг на друга с берегов Миссисипи. Их ораторов любят называть эту реку рекой дружбы, не имеющей на своих берегах ни одного укрепления. Имело место даже определенное взаимопроникновение: японская колония занималась рыбной ловлей у берегов Ньюфаундленда, в пределах Германской Америки, а в самом сердце Японской Америки, в Нью-Мексико, имелась шахта по добыче серы, входившая в концерн "Фарбениндустри". Вот здесь-то и объявился доктор Эдвард Ройланд, теперь столь внимательно слушавший лекцию доктора Пикерона, доктора Гастона Пьера Пикерона, чистокровного немца.

– Мы здесь, разумеется, самые что ни на есть провинциалы, - с грустью произнес доктор Пикерон.
– Живем просто, да и манеры у нас далеко не из лучших. А разве можно было ожидать, что на этот аванпост пошлют германских немцев?

Поэтому-то и приходится терпеть здесь нам, французским немцам.

– Вы все французы?
– изумлено спросил Ройланд.

– Французские немцы!
– строгим тоном поправил его Пикерон.

– Полковник Бидерман также французский немец. Майор Каппель - э... итальянский немец.
– Он брезгливо поморщился явно откровенно не скрывая свое отношение к этому.

В тот самый момент, когда вопрос уже сорвался с губ Ройланда, как раз в этот момент в лабораторию вошел итальянский немец.

– И все вы прибыли из Европы?

Они с удивлением поглядели на Ройланда.

– Мой дед, - ответил Пикерон, и тут Ройланд припомнил, что именно так когда-то охраняли границы своей империи римские легионы-римляне, родившиеся и выросшие в Британии или на Дунае, римляне, которые за всю свою жизнь ни разу не бывали ни в Риме, ни в Италии.

– Так вот, вежливо произнес майор Каппель, - не стоит вдаваться в дальнейшие подробности. Похоже не то, дражайший приятель, что вам не удался этот маленький обман.
– Он весело похлопал Ройланда по спине. Хотя, должен признаться, вы изрядно нас поводили за нос. А теперь позвольте перейти к фактам.

– Его история вымышлена?
– удивился Пикерон.
– А обувь? А отсутствия номеров? А то, что он, похоже, немного разбирается в химии?

– Ха-ха-ха! Да ведь он сам же сказал, что он по профессии физик. Это само по себе подозрительно.

– Весьма. Определенные несоответствия есть. А все остальное?

– Что касается его номера, то кто знает почему его нет. И не все ли равно, какая у него на ногах обувь? Пока он вас развлекал, я произвел тщательную проверку. Не было никакого проекта "Манхэттен". Не существовали ни доктор Оппенгеймер, ни доктор Ферми, ни доктор Бор. Не существует никакой теории относительности, так же, как и эквивалентности массы и энергии. От урана нет никакой другой пользы, кроме как подкрашивания стекла в темно-оранжевый цвет. Такое понятие, как изотоп существует, но оно не имеет никакого отношения к химии. Это термин, применяемый в Науке о Расах для обозначения допустимого отклонения в пределах подрасы. Так что вы на все это скажете, дражайший?

Судя по той убежденности, с какой говорил майор Каппель, Ройланду показалось, что он провалился в другую Вселенную, мир с совершенно иными физическими законами и другой с историей, туда, где Перу открыл Юлий Цезарь, а молекула кислорода легче атома водорода. С трудом ему удалось выдавить из себя:

– Каким образом вы все это выяснили, майор?

– Не думайте, что я никудышный работник, - улыбнулся Каппель.
– Я внимательно просмотрел информацию обо всем этом в Большой Энциклопедии.

Доктор Пикерон, химик, кивнул с важным видом, одобряя усердие майора и неукоснительное соблюдение научного метода.

– Значит, вы не желаете рассказать нам правду о себе?
– ободряюще спросил майор Капель.

– Я могу только и дальше настаивать на том, что уже рассказал вам.

Каппель пожал плечами.

– В мои обязанности не входит задача переубедить вас. Я даже не представляю себе с чего я мог бы начать. Хотя кое-что можно сделать без всяких колебаний - например, отослать вас в трудовой лагерь.

– А что это такое, трудовой лагерь?
– заикаясь, спросил Ройланд.

– О, силы небесные! Мой друг, это лагерь, где трудятся. Вас там быстро приведут в соответствие. Дадут одежду, койку и еду, продолжал майор, - и вы будете работать. Со временем вы избавитесь от своих распущенных привычек бродяга, и вас можно будет выпустить на рынок рабочей силы. И вы будете чертовски рады тому, что мы не погнушались позаботиться о вас.
– Лицо его несколько потускнело.
– Между прочим, я опоздал с этим вашим приятелем, платным мастером. Поверьте мне, я искренне сожалею об этом. Я послал курьера в дисциплинарный отдел с приказом приостановить дело. Ведь если вам удалось отобрать у нас целый час, то тем более вы могли дурачить платного мастера седьмого разряда.

– Опоздали? Он убит? Всего лишь зато, что подобрал хичхайкера?

– Мне не ясно значение этого вашего последнего слова, - пожал плечами майор.
– Если на вашем диалекте это означает "бродягу", то ответ однозначен - да! Он, между прочим, был седьмого разряда! Значит умел читать. Вы либо придумали удивительно непротиворечивую свою лживую историю, либо долго жили изолировано от других людей. Возможно ли такое? Неужели где-то еще существует племя, состоящее из таких, как вы? Что ж, следователи это выяснят. Такая у них работа.