– Егор... Ах... Иваныч!
– переводя дух крикнул Иван Андреич.
– С чего это ты?.. Чево тебя разорвало?!

Ответ приезжего был настолько странен, что его спутники только захлопали глазами.

– Чепуха!
– отвечал лектор.
– Чепуха! Ничего не приму! Но если я с ума не сошел... Это корабль, понимаете, живой корабль!..

– Эх-ма! Рехнулся!
– прошептал Иван Андреич и решил: "Это с жары"... Учитель вздохнул, и оба уже шагом поплелись за лектором.

– А ведь хороший был человек!..
– проговорил учитель.
– А поди ж ты!..

Иван же Андреич мог только пробормотать:

– Неожиданность!..

Придя домой, он застал приезжего вытаскивающим из-под кровати дорожный чемодан. Пред заинтересованными хозяином и учителем на столе появился небольшой, но, видимо, дорогой микроскоп. Председатель притворил дверь, махнул рукой своей любопытной "бабе" и, сложив руки за спиной, с сознанием собственного достоинства, начал созерцать невиданный инструмент.

Неведомое насекомое было заключено между стекол... Прошло несколько мгновений, в течение которых беспечный мир не подозревал, что на земле готово свершиться нечто необычайное. Учитель откашлялся, и в ответ ему предупредительно чирикнул из-за печки сверчок Иван Андреич по привычке почесал поясницу и осторожно наклонился...

Оторвавшись от микроскопа, бледный, с каплями пота на лбу, откинулся Муромцев на спинку дивана и, наморщив брови, задумчиво вперил глаза вдаль.

– Ну что?
– спросил Гаврила Петрович, с нетерпением ожидавший очереди взглянуть в микроскоп. Лектор бессильно указал одной рукой на прибор, а другой устало подпер голову с длинными, спутанными волосами и погрузился в размышление. Учитель наклонился к окуляру...

И увидел картину, более уместную на страницах фантастического журнала, чем наяву в микроскопе.

Под стеклом двигался взад и вперед крошечный сигарообразный снаряд, ярко сверкавший своей черной полированной поверхностью, напоминавший видом металлического безногого и бескрылого жучка. Но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что это не жучок, а самый обыкновенный - правда, бесконечно малый - летучий корабль из неведомого металла.

Летучий корабль! Откуда?!

По бокам корабля были расположены два ряда иллюминаторов, то открывавшихся, то закрывавшихся, снизу спускался трап, но для какой цели, кто смотрел в эти иллюминаторы, кто спускался по трапу - на эти вопросы микроскоп ответа не давал.

– Эх, слаб микроскоп-то!
– проворчал Гаврила Петрович и снова приник к окуляру. На его лице отразилось сначала недоумение, затем растерянность и, наконец, испуг. Учитель точно прилил глазами к микроскопу. С минуту он молча созерцал невиданное зрелище, затем мотнул головой, словно хотел стряхнуть какой-то кошмар, и подергал себя за длинные усы, желая, видимо, убедиться, не во сне ли все это ему видится.

Наконец он оторвался от микроскопа и, обведя присутствующих мутным взором, пробормотал:

– Нда... Действительно!..

Наступила очередь Ивана Андреича. Стараясь не дышать и не прикасаться к столу, наклонился он над микроскопом и сейчас же восторженным шепотом сообщил:

– Чудеса!.. Шевелится!.. Прыгает!..

Жена Ивана Андреича, притворив тщательно дверь, заглядывала и ничего не понимала. За ее спиной сын Василий, с гармонией под мышкой, вытягивался, разевал рот.

– Чего там, маманя?
– громким шепотом спрашивал он.

– Бог иво знает, - отвечала мать, - говорит: "шевелится".

– Должно, блоху ай кузнечика барин-то поймал... Мой-то - дурак аж в раж вошел, весь трясется...

Дверь тихонько прикрылась.

– Что ж это значит?
– произнес наконец Гаврила Петрович.

– Чудеса!
– убежденно сказал председатель.

Лектор очнулся от задумчивости.

– Нет, друзья, - сказал он, - не чудеса, а реальность, но реальность чудеснее всякого чуда. Ведь это что ж такое? Поймите - если эдакий крохотный механизм движется, значит - он приводится кем-то разумным в движение и, значит, этот "кто-то" сидит там, внутри. Живое, разумное существо! Там, в кораблике! Так какого же размера, то есть, вернее, роста должно быть это существо! А может быть, и много существ! Сверхпигмеи! Я с ума схожу! Ущипните меня!

В это время со двора донеслись громкие бабьи голоса и чей-то визг.

– Экие бабы!
– проворчал почувствовавший непорядок председатель.
– Чево они там?
– И вышел из комнаты.

На дворе стояло несколько баб и ребятишек, окружив босоногую, растрепанную девчонку, все лицо которой было в кровяных подтеках. С подоткнутым подолом и босыми ногами, баба голосила благим матом, в промежутках ругалась и дергала за вихры хныкавшую и утиравшую нос девчонку.

– Чего такое, бабы, стряслось?
– степенно спросил с крыльца председатель.