Пришел в себя он лишь в машине. Рядом сидел молодой сотрудник в форме старшего лейтенанта. ещё один одетый по гражданке на переднем сидении. Стоило лишь Квалюжному пошевелиться, как в затылке запульсировала сильная боль. Он невольно застонал. Сидящий на первом сидении обернулся, весело проговорил:

— Очухался, козел! Думал, что мы тебя не найдем, да?

У него было широкоскулое и довольно симпатичное лицо сильная шея борца. Вот только глаза… Темно-карие глаза были нехорошими, лютыми. Очень даже нехорошими. Человек с такими глазами просто не мог быть порядочным. И Калюжный понял, что этот сделает все, чтобы допиться от него признательных показаний.

— Зачем вы меня ударили?

— Ударили?! — почти искренне удивился оперативник. Обратился к своему коллеге, сидящему рядом с Калюжным: — Саша, ты его бил?

— Нет, — ответил тот.

— Ну, вот. И я не бил. Что-то ты путаешь, гражданин прокурор. Это тебе очевидно приснилось. — Он нагло рассмеялся.

Калюжный счел за лучшее промолчать. Но это не устроило оперативника.

— Почему молчишь, прокурор?

— Я не знаю кто со мной разговаривает. Может быть вы бандиты?

— Ах, какие мы обидчивые! — издевательски проговорил оперативник. — Порошу покорнейше меня извинить. Разрешите представиться. Заместитель начальника отдела уголовного розыска майор милиции Коломиец Антон Борисович. Будут какие вопросы, пожелания? — Коломиец вновь рассмеялся.

— Почему вы разговариваете со мной в таком тоне? — вопросом ответил Калюжный.

— Ну вот, теперь ему мой тон не нравится, — вздохнул майор. — Ты слишком капризен, прокурор. Саша, поговори с ним другим тоном.

Старший лейтенант коротко размахнулся и ударил Калюжного в живот. Удар был настолько силен, что Эдуард Васильевич испугался, подумал что внутри что-то лопнуло — настолько была сильна боль, перехватило дыхание.

— А такой тон тебе понравился? — вовсю веселился Коломиец.

— Палачи! — с трудом выдавил из себя Калюжный.

— Саша, выпиши ему ещё за оскорбление при исполнении.

От второго удара у Калюжного попылыли перед глазами радужные круги. И он с тоской подумал, что эти два подонка обязательно выбью из него признательные показания. Он не сможет долго терпеть эту адскую боль.

— Не надо меня бить. Пожалуйста! — униженно попросил Эдуард Васильевич.

— Вот это другой разговор, — удовлетворенно проговорил майор. — А то — «палачи»! Этак можно договориться до больших неприятностей. Саша только малость размялся. Ты, прокурор, ещё не знаешь, как он может делать это по настоящему. Я прав, Саша?

— Конечно, шеф, — отозвался тот, ухмыльнувшись.

— Вот видишь, прокурор! — «обрадовался» Коломиец подтверждению своих слов. — Причем, делает он это настолько профессионально, что ни один эксперт не прикопается. Я прав, Саша?

— Конечно, товарищ майор.

— А знаешь, прокурор, чего Саша особенно не любит?… Ты почему молчишь, прокурор, когда тебя спрашивает милицейское начальство. Больно гордый что ли?

— Я слушаю. — Калюжный чувствовал, что ещё чуть-чуть и он расплачется от всего этого издевательства.

— Это хорошо, что слушаешь. Это правильно. Чтобы потом не было претензий. Так о чем это я? — продолжал куражиться майор. — Ах, да. Вот я и говорю — наш Саша особенно не любит, когда ему вешаеют лапшу на уши. Скажи, Саша?

— Точняком, шеф! — подтвердил старший лейтенант. — Я очень этого не люблю. Когда мне «лапшу» — я натурально зверею.

— Вот видишь, прокурор. Так-что ты хорошенько это запомни, чтобы без всяких обид. Понял? — Не дождавшись от Калюжного ответа, угрожающе переспросил: — Так понял или нет?!

— Понял, — обреченно ответил тот.

В Заельцовском райуправлении Коломиец объявил Эдуарду Васильевичу, что он задерживается по подозрению в убийстве заместителя транспортного прокурора Татьяничевой Маргариты Львовны и оформил протокол задержания. После чего, Коломиец и старший лейтенант отвели Калюжного в пятнадцатый кабинет, майор запер его на ключ, и, строго глядя на подозреваемого, указал на стул за письменным столом и деловито сказал:

— Садись. Пиши.

— Что писать? — не понял Калюжный.

— Ты что тут мне прикидываешься, сученок?! — взревел майор. — Явку с повинной пиши. Как ты угрохал бедную женщину.

— Послушайте, Антон Борисович, неужели же вы действительно верите в то, что говорите? — попробовал было вразумить майора Калюжный. — Ведь это же абсурд! Я даже не знаю как и при каких обстоятелствах убита Магарита Львовна. Поэтому, если бы я и согласился написать эту самую явку, то я даже не знаю о чем писать.

— Так, значит, так! — Выдохнул Коломиец. Он снял с себя ветровку. Под ней оказалась тонкая тенниска, рельефно подчеркивающая бугры тренированных мышц майора. — Ты слышал, Саша? — обратился он к своему помощнику. — Этот козел опять меня не понимает. Я уж и не знаю, как с ним разговаривать. Похоже, он только одного тебя понимает. Займись.