– А как ты догадался?

– Что же я совсем дурак что ли, - обиделся Тимка.
– Я это давно понял. Скажи, ты любишь Гришу?

– Да, Тимка, очень.

– И вы собираетесь пожениться?

– Конечно.

– Возьмите меня к себе, а?

– А ты там тоже будешь разговаривать?

– Нет. Там я утрачу эту способность. Да мне это и не к чему. Так как?

– Мы с Гришей будем только счастливы, Тимка?

– Значит, можно расчитывать?

– Обязательно!

Кот разом повеселел, засуетился.

– Так это дело надо бы обмыть, Таня?!

– Потом, Тимка, потом. Сейчас некогда.

– А потом, когда этот мерзкий городишько пойдет ко дну, совсем будет некогда, - резонно возразил кот.
– Вон там, как выражается Пантокрин, у шкапчике много чего. Открой.

Пришлось Татьяне налить Тимке сто грамм коньяку. Иначе от него не отделаться.

7. Операция развивается успешно.

Все так закрутилось, так закрутилось, что у Орлова голова шла кругом! В этом убогом городе-призраке ему уже вряд ли удастся выспаться. Но кажется все идет по плану, Нет, все же прав Березин - он действительно удачливый человек. Тьфу! Тьфу! Нашел время хвастаться, да? Григорий сплюнул через плечо и для большей верности постучал по нарам. Нет, все же странно устроен человек. Если бы ещё месяц назад кто-нибудь сказал, что ему придется пережить все это, Орлов посчитал бы это глупой шуткой. А сейчас воюет с нечистыми и чувствует себя распрекрасно. И главное - именно здесь ему довелось повстречать Таню - свою великую и единственную любовь. Удивительно!

Березин страшно нервничал и кругами бегал по бараку. Григорьев же, наоборот, был невозмутим, лежал на нарах, курил и подшучивал на другом.

Орлов посмотрел на часы. Половина второго ночи. Толя и Коля вот-вот должны привести Кулинашенского. Григорий написал тому записку, что должен сделать ему лично важное государственное сообщение, от которого зависит жизнь всего города. Прибежит как миленький. Ведь в перспективе это орден на грудь, премия в карман и, чем черт не шутит, может быть и кресло премьер-министра. Какой же чиновник не мечтает стать премьером и добровольно от всего этого откажется, верно? В принципе, Орлов написал ему правду, все так и есть на самом деле - главного полицейского города ожидает здесь чистая правда и ничего, кроме правды. Но она обернется для Кулинашенского и всей команды Пантокрина откровениями Иоана Богослова. Наверняка.

– Ой, Тимка!
– услышал Григорий удивленный и радостный голос Березина.
– Ты откуда?!

– Из леса вестимо, - ответил кот.
– Здравствуйте, Роман Маркович! А где Гриша?

– Здравствуй, Тимка! Так вон же он сидит, - Березин показал рукой Орлова.

Тимка подошел к Григорию, заорал благим матом:

– Гришуня! Сколько лет, сколько зим!
– Запрыгнул к нему на колени и полез обниматься. От него пахнуло дорогим коньяком.

– Привет, Тимка! Ты, я смотрю, уже успел где-то отметится?! Горбатого могила исправит. Это точно.

– Так ведь чуть-чуть, Гриша, самую малость. Ну и нюх у тебя?! Ну сам посуди, как было не отметить удачу?!

– Значит, все получилось?!

– Все хоккей, как говорят французы!
– Кот коротко и часто замяукал. Пантокрин спит и видит розовые сны, а интересующие тебя ключи у Тани.

– Как она?! Где она?! Что с ней?!

– Столько вопросов и все сразу. Отвечаю по мере их поступления. Она в полном порядке. Ждет у выхода из этого сколь почтенного, столь и почетного заведения своего жениха, чтобы сочетаться с ним законным браком. С ней ничего сверхестественного не произошло, если не считать, что с некоторых пор помешана на одном очень несерьезном типе Григории Орлове. Но это помешательство только ей на пользу. Еще более цветет и пахнет.

– Ну ты и трепач!
– удивился Орлов Тимкиному монологу.

– Есть малость, - согласился тот.

В это время дверь с шумом открылась и в барак буквально влетел Кулинашенский. За спиной у него стояли улыбающиеся Толя и Коля и двое куклявых, Григорию незнакомых, но, вероятно, их друзей. Увидев свет и бодрствующих пациентов начальник полиции закричал по привычке:

– Это что такое?! Это почему свет?!

Но тут же вспомнил, чем закончилось его предыдущее посещение барака, тут же осекся, опасливо огляделся и сказал уже совсем миролюбиво:

– Отдыхайте, отдыхайте, господа психи.
– Покрутил головой и, увидев Орлова, подошел, протянул для приветствия руку.
– Здравствуйте, Григорий Алпександович!

Он улыбался так, будто только-что выиграл главный приз в своей жизни. "Блажен кто верует! Тепло ему на свете". Воистину так. Но ничего, сейчас ему будет не до улыбок. Это Орлов мог с большой долей вероятности гарантировать Кулинашескому. Честно.

– Здравствуйте, господин министр!
– Григорий от души пожал его пухлую руку. Главный полицейский поморщился от боли, но продолжал улыбаться. В мечтах он уже видел на груди главный орден города на красивой красно-черной шелковой ленте.

– Я получил вашу записку.

– Какую ещё записку?!
– "удивился" Орлов.

Улыбка моментом приказала долго жить. Лицо главного полицейского стало озадаченным, заметно посерело.

– То-есть как это - какую? Вы мне писали?

– Я?! Вам?!
– Глаза Григория выражали столь неподдельное удивление, что у Кулинашенского стал дергаться в нервном тике правый глаз.

– Ну да? Вы - мне?!
– прорычал начальник полиции, все более свирепея.

– Видите ли, господин Куливашенский...