– Вы виделись со Стейнером? – спросил Дикон.

Хендерсон рассказал все, что узнал от Стейнера.

– Я уже поставил в известность Питера по дороге сюда. Надеюсь, вы не против?

Дикон кивком выразил согласие.

– Стейнер не захотел рассказать, как узнал обо мне? И о Лауре?

– Нет. Я думаю, от Бакстона.

– Но мне кажется, не только.

– От Фила Мэйхью? – спросила Лаура.

Дикон снова кивнул.

– Косвенно. Д'Арбле работал в специальном отделе, но, кроме того, он был завербован службой безопасности.

– Как? Тот самый Д'Арбле? – усомнился Данциг.

– Представьте себе, он был шпионом.

– Понимаю. Они есть у каждого уважающего себя правительства.

– Что вы узнали от Стейнера? – снова спросил Дикон.

Эдвард Хендерсон отпил пива, поставил стакан и наклонился вперед.

– В общем, здесь действует картель, это точно. Пятьдесят инвесторов или больше. То, что Бакстон рассказал вам о своем банке, скорее всего относится и к остальным: огромные суммы денег, происхождение которых невозможно установить, вносятся как особые вклады на счет фонда «Нимрод». Стейнер назвал его военной казной.

– Что вы подразумеваете под остальными? – уточнила Лаура. – Другие банки?

– Банки, компании, частные лица в той или иной форме. Очевидно, фонд обеспечивает оборотный капитал для некоего совместного предприятия.

– Управляемого Чедвиком, – подсказал Дикон.

– Да, наверное.

– Отсюда следует, что именно он придумал эту схему.

– Вполне вероятно.

– Расскажите мне о нем.

Хендерсон поморщился.

– За последние десять лет Остин Чедвик стал Говардом Хьюджесом [17] финансового мира. Трудно сказать, с чего он начал свою карьеру, хотя в ее начале он, по-видимому, управлял парой брокерских контор. Потом он занимался сбором средств для предвыборной кампании Голдуотера – наверное, это единственное пятно на его репутации. Где-то лет двадцать назад он всплыл в качестве высокопоставленного служащего компании «Дженерал моторс», но недолго продержался на поверхности. Потом – «Эм-Доу». Вскоре после его появления в зале заседаний Совета директоров здесь имел место целый ряд на редкость беззастенчивых махинаций. С тех пор он стал затворником и, стало быть, легендарной личностью. На этом и зиждется его популярность. Ходят слухи о том, что он страдает агорафобией [18] , что его лицо обезображено вследствие автокатастрофы, – короче говоря, обычная чепуха. А что в реальности? Известно, что он самостоятельно проложил себе путь на Олимп и знает жизнь не по книгам. Однако от имиджа возмутителя спокойствия уже давно избавился. Верно то, что он не ходит на приемы и не любит бывать в обществе, но у него, несомненно, есть важные связи в правительстве. Я имею в виду, что они есть у всех, но Чедвик успел завести больше, чем остальные. Он чертовски искушен в делах и опытен. В политике он немного правее Генгиса Кана. Верно и то – так, во всяком случае, говорят, – что он живет на самом верхнем этаже здания «Эм-Доу». Не женат, если вы еще об этом не догадались. – Хендерсон помолчал. – Вот вам портрет Остина Чедвика в самых общих чертах.

– Возраст?

– Чуть больше пятидесяти.

– По-прежнему честолюбив?

– А Папа Римский все еще носит свою смешную шапочку?

– Зачем?

– Ну вот об этом его и спросите.

– Политикой занимается?

– Очень вероятно. Кто может это знать?

– А что можно сказать про компанию? – спросила Лаура.

Хендерсон показал рукой на Питера Данцига:

– Он вам все объяснит.

Данциг улыбнулся и протянул свой стакан Дикону, который предложил ему подлить.

– Послушайте, – сказал он. – Я не буду утомлять вас годовым отчетом компании. Транснациональные корпорации базируют свой рост и успех на той или иной продукции, на специальной операции, производственном процессе – на чем угодно. В действительности они – средство вложения капитала. Их единственное настоящее предназначение – заставить деньги делать деньги. У «Эм-Доу» обширнейший капитал. Замечание Стейнера об Олли Норте – это самая важная зацепка, которую мы от него получили. С некоторых пор основные интересы «Эм-Доу» сосредоточиваются в Центральной Америке: лес, ископаемые, кокаин. Про кокаин никто не говорит вслух, но если вы работаете там, то неизбежно занимаетесь и наркотиками, Та страна, которую они... – он поискал слово, – грабят, живет при военном режиме, пришедшем к власти при поддержке Запада. Там растет революционное движение. В последнее время оно делает успехи, партизаны начинают одерживать победы. Как вы помните, Стейнер упомянул овойне. Если бы меня попросили угадать, для чего используется «Нимрод», я бы предположил, что его деньги идут на финансирование гражданской войны в этой стране. И я бы допустил, что «Эм-Доу» почти наверняка вступила в тайное соглашение с Центральным банком этой страны и что запасы иностранной валюты у корпорации вполне могут сравниться с запасами всей страны. Я хочу сказать, что в каком-то смысле они представляют собой одно и то же.

– Так чего же хочет «Эм-Доу»? – спросила Лаура.

– Разумеется, концессий на лесозаготовки, горнодобычу и все такое.

– Которые они рискуют потерять, если популярное в народе революционное правительство придет к власти.

– Естественно.

– Значит, «Нимрод» – это фонд, который каким-то образом вооружает нынешнее правительство этой страны.

– Вы так думаете? – оживился Данциг.

– А вы разве нет?

– В этом и заключается самое интересное и самое удивительное. Не похоже, чтобы это было так. В действительности все обстоит как раз наоборот.

– "Нимрод" поставляет оружие партизанам? – В голосе Лауры послышалось недоверие.

– Я этого не сказал. Я сказал, что партизаны берут верх. Откуда берутся у них «пушки» – это другой вопрос. Может, из России? Из Китая? Мне это неизвестно.

– Но ведь они – борцы за свободу или кто там еще – получают помощь.

– Для одних – борец за свободу, для других – террорист. Да, получают. – Данциг улыбнулся. В сгущающихся сумерках его фиолетовые глаза горели точно два уголька. – В такой стране, когда на карту поставлены такие вложения, а выигрыш – такие концессии, ставка на неудачника была бы преступлением. Сознаюсь, что я в затруднении. Нам требуется больше информации от Стейнера.

Дикон посмотрел на Эдварда.

– Вы увидитесь с ним еще?

Хендерсон сухо улыбнулся.

– Конечно. Фактически мне пришлось предложить этому сукину сыну работу.

Данциг хихикнул:

– Косметическая процедура.

– Может быть, – согласился Хендерсон.

Лаура выглядела озадаченной.

– Я ничего не понимаю. Ему нужно место, куда пойти после «Эм-Доу»? Так?

– И да, и нет, – ответил ей Данциг. – Если он управляет фондом «Нимрод» и в результате остался недовольным, даже обиженным, что, как мы знаем, имело место в данном случае... – Он пожал плечами.

Лаура покачала головой.

– То он начал потихоньку обворовывать счет, – закончил за Данцига Хендерсон. – Немного отсюда, немного оттуда. На черный день, который сейчас, несмотря на ярко светящее солнце, наступил для Стейнера.

– Тогда зачем ему нужна работа? – спросила Лаура.

– Как зачем? – Данциг посмотрел на нее поверх ободка стакана. – Жадность и страх – два фактора, определяющие жизнь в корпорации. Жадность делает вас богатым, страх помогает сохранить богатство и обеспечивает безопасность. В финансовом мире не очень жалуют Иуд. Работа ему нужна как прикрытие.