Может быть, Джордж Никсон указал мне место, где будет кратер?

Эллен взяла меня за руку и повела в бар. У нее был нюх ищейки, она безошибочно нашла стойку и взгромоздилась на высокий табурет.

– Сигарет и два виски!
– потребовала Эллен у черного бармена.
– Двойные порции, - добавила она.

Мы выпили, Эллен закурила и вдруг спросила:

– Хэллоу, бармен? Есть у вас русская водка?

Она нравилась даже неграм. Бармен улыбнулся и с таинственным видом вышел в дверь. Он вернулся с прозрачной бутылкой. На ней был нарисован какой-та советский небоскреб. Надпись была довольно странная: каждую нормальную букву нужно было читать как-нибудь не так. Питье оказалось изумительным. Оно не имело никакого привкуса, оно жгло. Огонь без дыма! Я попытался прочесть варварское слово:

– Кно... Кито...

– "Столичная"!
– поправила меня Эллен и рассмеялась.

Я покосился на Эллен. Она всегда удивляла меня.

– Слушайте, Эль, - сказал я, чувствуя, что обрел отвагу.
– Теперь я лучше понимаю парней, которые прокатили меня над землей. Они пьют огонь без дыма и едят мороженое при сорокаградусном морозе. С ними лучше не связываться.

– Они еще и закусывают после выпивки, - сказала Эллен и потребовала у бармена селедки.

У черномазого нашлась банка анчоусов.

Это было странно - пить и заедать соленым. Но Эллен так хотела. Чему только не научил ее аристократический предок!

– Когда начинаете сниматься в Голливуде?
– осведомился я.

– Глупый Рой, - ответила она, разглядывая на свет рюмку.

– Передайте привет золотоносным мостовым малой Америки.

– Я никогда там не буду.

– Я не люблю слово "никогда". Кроме того, босс летит туда.

Эллен пожала плечами и улыбнулась.

– Кто же будет греть ему пододеяльник?
– дерзко спросил я.

Она закатила мне пощечину. Я слетел с табурета, но удержался на ногах.

Бармен сделал вид, что ничего не заметил.

Из-за соседнего столика поднялся русский пилот, один из тех, что вел дьявольский самолет, и стал надвигаться на меня. Если бы я не благодарил его за перелет, если бы я не жал дружески его руку, я не отступил бы.

Эллен соскочила с табурета, бросила бармену бумажку, схватила меня за руку и вытащила из бара.

– Дырявая шляпа, сонный бегемот, сточная канава, свинья, дурак! отхлестала она меня словами, упрощая и уточняя свое отношение ко мне.
– Есть у вас свободная ночь?

– У меня есть свободная, ничем не занятая жизнь, - ответил я, потирая щеку.

– Оставьте. Вы дешево отделались. Вам еще нужен босс?

– А вам?

– Только как адресат.

– Уже?

– Болван! Я предложила бы вам снять очки, если бы вы их носили.

– Благодарю, я еще не выступал на рингах с женщинами.

– Берусь вас нокаутировать.

– Без перчаток?

– Поцелуем.

И эта дьявольская женщина, не стесняясь глазевших на нас негров, притянула мою голову и самым жестоким и сладчайшим образом выполнила свою угрозу...

Я задохнулся.

– Считайте до двухсот, - вымолвил я.
– Я готов.

Эллен победно рассмеялась, потом посмотрела на зеленую чащу за летным полем.

– Что там?
– спросила она.

– Наверное, джунгли, - предположил я.

– Мы сделаем там шалаш, - объявила Эллен.

Она шла впереди - изящная, знающая, что она делает.

Я шел за ней следом, ничего не зная".

Глава шестая

ЗВЕЗДНЫЙ АЛТАРЬ

"Лианы завидовали мне. Они свисали отовсюду, хватали за ноги, били по лицу, цеплялись за руки...

Я шел впереди по звериной тропинке и отводил в сторону живые шнуры непроходимого занавеса. Я сам не мог отдать себе отчета, что со мной: счастлив ли я или глубоко несчастен, вытащил ли выигрышный билет или проигрался дотла?

Эллен шла сзади и что-то напевала. Я не мог понять слов ее песни, но не хотел подать виду, что не понимаю.

Нагло-любопытные обезьяны рассматривали нас сверху. Они перескакивали с дерева на дерево, как легкие тени. Я следил за ними, но не мог разглядеть кроны деревьев. Куда-то вверх уходили могучие стволы, с которых свисали темно-рыжие бороды мха.

Цветы были повсюду: вверху, сбоку, под ногами. Кощунством казалось на них наступать. Противоестественно яркие, с влажными бархатными лепестками, жадными и мягкими, с пестиками на длинной поворачивающейся ножке; свисающие с ветвей, осыпающие пыльцой или жесткие, с острыми тонкими лепестками, с виду нежными, но режущими, с иноцветной серединой - цветок в цветке... Дурманящие орхидеи всех оттенков радуги, завлекающие краской и запахом... Сумасшедшие африканские цветы! Казалось, что они живут в неистовом ритме движения и красок, породнившем исступленные негритянские танцы. Я мог поклясться, что цветы двигались, они заглядывали в лицо, они пугливо отстранялись или пытались нежно задеть за щеки, прильнуть к губам, они шумно вспархивали, взлетали... Конечно, это были уже не просто цветы, а... попугаи, но они были подобны цветам - такие же яркие, но еще и звонко кричащие.