Шрифт:
– Нужно тренироваться врозь, - сказал Борис, не глядя на Андрея.
– Вы полагаете?
– сказал Петр Петрович.
Он удивился. Он думал, что Борис и Андрей ни за что не захотят работать врозь.
– Вы так думаете, Борис?
– Да.
– А ваше мнение, Андрей?
– По-моему, Борис прав, - тихо сказал Андрей.
До начала соревнований Борис был очень занят. На рабфаке к концу учебного года пришлось много заниматься, и много времени уходило на тренировку и лечение руки. Борис недосыпал. Все время хотелось спать. Он дремал в трамваях по дороге на рабфак и на стадион.
С Андреем Борис почти не виделся. Андрей тренировался в другие часы, позже Бориса. Только два раза за все это время они встретились в раздевалке. Они разговаривали подчеркнуто дружески. Борис заботливо спрашивал Андрея о его ноге, а Андрей спрашивал, хорошо ли заживает рука Бориса.
У Андрея было много работы на заводе и тоже не хватало времени, но Петр Петрович был доволен его тренировкой.
Рука Бориса почти не болела, но он боялся бить как следует и никак не мог заставить себя свободно работать левой рукой. Петр Петрович сердился. Он говорил, что тогда лучше вовсе отказаться от боя.
Борис нервничал. Настроение было паршивое, и казалось, что он наверняка проиграет Андрею.
Оба, и Андрей и Борис, много думали о плане боя. Оба ничего не могли решить. Они слишком хорошо знали друг друга, слишком долго тренировались вместе. Каждому из них казалось, будто нужно драться с самим собой.
Так до начала соревнований ни Борис, ни Андрей ничего и не придумали. Оба вышли на ринг без всякого четкого плана действий.
За два дня до боя Борис пришел к Маше.
Он очень скучал по ней все это время, много раз собирался пойти к ней, но почему-то не шел и скучал и тосковал еще больше.
Подымаясь по лестнице, он придумывал целые фразы, которые он скажет Маше. Ему казалось, что слова получаются значительные, что Маша все поймет, и он думал о том, что она ответит.
Но все вышло совсем не так.
Дверь открыла домашняя работница (а не Маша, как должно было быть по плану Бориса). Потом домашняя работница ушла куда-то по коридору, и Борис долго ждал один. Он видел себя сбоку в большом зеркале. Волосы его были растрепаны, и костюм показался некрасивым. Он не знал, куда девать руки, как стоять, и неловко переминался с ноги на ногу.
Наконец появилась Маша. Она была в красивом шелковом платье. Ее волосы были завиты.
– Маша, - тихо сказал Борис и забыл все приготовленные слова.
– А, Боря!
– сказала она.
– Вот хорошо, что ты пришел.
Она пропустила его вперед и взяла под руку.
В столовой вокруг стола сидело несколько человек. Прямо против входа сидел Машин отец.
– Знакомьтесь, - сказала Маша.
– Это Борис Горбов. Он боксер!
Все обернулись, и Борис смутился. Он плохо видел лица людей. Он пожал всем руки. Обходя вокруг стола, он зацепился ногой за чей-то стул и смутился окончательно.
Маша усадила его, налила ему чаю, и все стали расспрашивать его о боксе. Он отвечал односложно и уже начал злиться, но один из Машиных гостей стал громко и самоуверенно рассказывать о боксе. Все слушали его, а Борису стало смешно - такие глупости говорил этот человек. Потом Борису показалось, будто он где-то видел этого человека. Что-то неприятное встало в памяти Бориса, но он не мог вспомнить, что именно, и никак не мог вспомнить, кто этот человек.
– Я видел ваш бой, - сказал Машин гость.
– Какой бой?
– спросил Борис.
– Бой с Титовым, - сказал Машин гость.
Борис покраснел. Он вспомнил, что видел этого человека в публике, в первом ряду, рядом с Филиппом Ивановичем.
Потом говорили о театре, о литературе и о музыке. Во всех этих вещах Борис разбирался не очень хорошо. Он был рад, что о нем забыли.
В одиннадцать часов он сказал Маше, что ему нужно идти. Он попрощался со всеми.
Маша пошла проводить его.
– Я обязательно приду посмотреть, как ты будешь биться, - сказала Маша.
Борис вдруг представил себя во время боя с Титовым. Заплывший глаз, окровавленный рот, потные спутавшиеся волосы, страшное лицо Титова.
– Ты же бокс терпеть не можешь, - сказал Борис.
Он увидел себя падающим на пол. Рефери нагибается над ним. Раз... два...
– Честно говоря, я ведь бокса никогда не видела, - сказала Маша. Андрей говорит...
Андрей! Андрей стоит в углу и готовится броситься, как только Борис встанет на ноги. Три... четыре.
– Андрей говорит, что мне обязательно понравится, - говорила Маша. Андрей был у меня и принес мне билет. Я приду обязательно. До свиданья, Борис. Желаю удачи.