Шел, вздыхал да охал, И счастье нашел. Как-же было плохо, Теперь хороше.

Я вчера забыл взять рубль с дачи. А сегодня прибыль, целых три. Это грандиозно, это знак удачи, Знак удачи, черт меня дери.

Плохо, плохо, плохо, И вдруг хороше. Так, глядишь, по крохам, И целый мешек.

Частушки апокалипсушки

Я плыву на катере, Крою всех по матери, От чего же, от чего Нет воды в форватере.

Дно скрежещет по камням, Стон стоит по пристаням, Там слезами обливаясь Рыба требует ням-ням, Вместо корма ей везут Отработанный мазут.

Везут

Рыба плавниками бьет, Птица рыбу не клюет, И от голоду немедля Богу душу отдает. Звери птицы не поев Умирают околев.

Не поев.

У клещей и прочих блох Рацион из рук вон плох. Потому, что мир животный Приемущественно сдох. Гнус в отсутствии зверей Кровь сосет из егерей.

Кровь.

Сатанеют егеря, И окурками соря Невзерая на пожары

То рыдает, то хохочет, То на кухню к нам тайком Просочится ветер хочет, Притворившись сквозняком.

Снег упал на всю округу, За окном темным- темно. Мы не глядя друг на друга Пьем шипучее вино.

А вина то кот наплакал. А цена то, дорога. Наши вечные заплаты, Наши дикие бега.

Наши дети, наша ругань, Это было так давно. Мы не глядя друг на друга Пьем шипучее вино.

О взаимных наших болях Вспоминаем мы шутя. А во мраке кто-то воет, Кто-то плачет, как дитя.

То-ли время, то-ли вьюга. Впрочем это все одно. Ведь со мной моя подруга И шипучее вино.

Вот и кончен февраль, и опять в переходе метро Бородатый мужик продает проездные билеты. И ГосКомГидроМет нам сулит пеемены ветров. И весь город уже начинает готовится к лету.

Так злодейка- зима в этот год нам дала прикурить. Напустила пурги, да такой, что достала до сердца. Нас морозило так, что не стоит и в слух говорить. Нам до новых снегов от зимы бы успеть отогрется.

И без лишних обид с Февралем распрощаемся мы. Видно нам холода кровь на жидкий озот заменили. Мы до новых снегов не залижим все раны зимы. И не сменим мотор у уставшего автомобиля.

Вот и кончен Февраль, остаются последние дни. Извини, уж зима, но не вечны твои именины. И ГосКомГидроМет, теплым ветром меня не дразни. Бородатый мужик. подари мне счастливый единый.

Кончается четверг, и дождик мелок. И сквозь него едва-едва видны. Два косяка летающих тарелок Над мокрой территорией страны.

И девушки, бегущие с работы По лужам торопливо семенят. Промокший двор, и в нем промокший кто-то Немножечко похожий на меня.

Ох, как легка и необыкновенна Та женщина, что скромный свой уют Несет в химчистку в сумке здоровенной. Немноожечко похожей на твою.

А из-за облаков, сквозь дождик мелкий Глядит на двор в подзорную трубу Борт-инжинер летающей тарелки. Немножечко похожей на судьбу.

Кончается четверг, и дождик мелок И трудно различить в промозглой мгле Чего-то, что на небо улетело, И то, чего осталось на земле.

И две фигуры посреди стихии, Друг с друга не спускающие глаз. Промокшие, слепые и глухие, Такие непохожие на нас.

Счастливые, слепые и глухие, Такие непохожие на нас.

Сентиментальный романс

"Посвящение моему холодильнику"

Мне холодильник пел ночные песни А я лежал раскрыв печальный рот. Ах, о еде мы с ним мечтали вместе. Он в смысле сохранить, а я наоборот.

В тот поздний час, когда давно уже стемнело, И собиралось снова расцветать Вдруг пробка подлая в сети перегорела. И холодильник смолк, и перестал ворчать.

А я мечтал, с той пробкой не считаясь. Мои мечты были всегда со мной. Поскольку я не электричеством питаюсь, А ранее упоминавшейся едой.

И лишь когда закончится съесное Когда вообще исчезнет вся еда, Быть может, и не выброшусь в окно я, Но и мечтать уже не буду никогда.

Я верил в каждый публикуемый процент, Духовный мир свой сохранял кристально чистым. О, я крестился бы при слове дессидент, Когда-бы не был убежденным атеистом.

Но время шло, а паровоз наш не спешил. А мы все пели "На любовь сердца настроив". О, я бы сам инакомыслием грешил, Когда б не веровал в незыблимость устоев.

И вот пришла разоблачения пора. Коту под хвост былые темпы и проценты, О, я кричал бы новым лидерам Ура! Когда бы сам не записался в дессиденты.

Такая пустота захватывает дух, Здесь все поражено каким-то страшным мором. Здесь пепел над землей летит, как черный пух. Здесь вытравлено все, не фауны не флоры.

Постойте, как-же так, не ужто я дальтоник. Уже ль я что-то съел, и путаю цвета. Мне видится пятно зеленое на склоне, Где ранее была одна лишь чернота.