– Клянусь верой в Господа Бога, мне тогда приходилось действовать как настоящему корсару, - согласился я.

– Да внемлет ваш слух тому, что уста глаголют!
– посетовал епископ.

– Верно, святой отец, qui non intrat per ostium, fur est et latro, (сноска: Кто не через дверь входит, тот грабитель и разбойник (лат.). Однако следует иметь в виду, что мы, горстка христиан, сокрушили оплот язычества, - возразил я.
– Разве это обстоятельство не дает нам надежду на спасение?

– Никто, маркиз, не ставит под сомнение вашу воинскую доблесть или искусство политика. Вопрос в другом - имеют ли эти подвиги отношение к Божьему суду? Уверяю вас, казнь невинного Куаутемока и францисканского монаха Хуана де Текто, странное исчезновение другого нашего брата, францисканца, Хуана де Айора - вот что будет брошено на чашу весов. Верю, тогда и вам самому станет ясно, чем вы пожертвовали ради земной славы.

– Вы слишком строги ко мне, падре. У меня не было выбора - последний император ацтеков Куаутемок замыслил измену. В том положении, в каком я оказался, у меня не было времени соблюдать формальности. Примите во внимание, что Совет по делам Индий признал мои действия правомочными...

– Вот об этом вы и порассуждайте на досуге, дон Эрнандо. Смею надеяться, что вы найдете достойные оправдания, убедительные доводы. Иначе вам будет трудно ладить с людьми...

Ты оказался неправ, старик! Насчет того, как ладить с людьми - в этом у тебя, моралиста и обличителя, куда больше трудностей, чем у меня. Я ссорюсь исключительно со слугами. Больше, к сожалению, не с кем... Sic transit gloria mundi. (сноска: Так проходит мирская слава) Да, я вспоминаю, часто вспоминаю былое... Но оправданий не ищу! Мне не нужны веские доводы в свою защиту. Они наглядны! Еще лиценциат (сноска: Человек, имеющий ученую степень, дающую право преподавать в университете) Сауседо в Саламанке убеждал меня в том, что Бог создал человека как меру всех вещей. Глядя на бесконечность зримого мира, мы должны принять во внимание бесконечность приложимых к нему мер. Всех на одну колодку не натянешь. Звание честного, добросовестного служаки было не для меня. Тем более, что перед глазами долго стоял пример опытного Хуана де Грихальвы, командующего второй экспедиции, посланной к берегам Новой Испании. (сноска: Мексики). Он мог совершить все, чего сумел добиться я. Однако дерзнуть не отважился... Решил в точности следовать инструкциям, данным ему губернатором Диего Веласкесом. Вспомним, как встретил Грихальву губернатор Веласкес? Он разжаловал его, оскорбил, отнял подаренные земли. Чем кончил Грихальва? Стрелой индейца, попавшей ему в горло!..

В том кровавом угаре, в чаду пожарищ, пылу сражений, на пороге новых горизонтов, которые мы, испанцы, распахнули с помощью меча и креста, вы, святой отец, прослыли другом индейцев, защитником дикарей и язычников. Это ваш удел! Я выбрал другое поприще - вернее, меня избрала судьба! Надеюсь, не для того, чтобы затем ввергнуть в ад? Я желаю, чтобы на моем надгробном камне было вырублено только одно слово - конкистадор!

В остальном да рассудит нас Бог!

Глава 1

Корабли устремились к морю. В лунном свете расширявшаяся от устья реки, посверкивающая водная гладь просматривалась до горизонта. Захлопали и тут же серебристо засветились косые паруса на небольших каравеллах, заиграли на парусах кресты. На флагмане под бушпритом (сноска: Горизонтальный или наклонный брус на носу парусного судна, на котором крепятся паруса) установили блинд и прямой на фок-мачте - их вполне хватило. Под плеск речных струй флотилия вышла в широкую бухту, легла на мелкую волну. Между двумя мысами ясно обозначился просторный проход. Держи курс на середину - это и будет нужный курс! Кормчий Аламинос уже совсем было собрался погнать матросов на реи, ставить все паруса, как вдруг от капитан-генерала дона Эрнандо Кортеса прибежал посыльный с приказом бросать якоря. Аламинос бросился на переднюю надстройку, отыскал командующего, принялся доказывать, что ветер попутный, что к рассвету они уже будут далеко от Сантяго и губернатор Веласкес уже не сможет остановить их...

Дон Эрнандо невозмутимо выслушал бородатого, диковатого вида моряка и коротко ответил.

– Так надо!
– потом после короткой паузы добавил он.
– Будем ждать.

Аламинос только рукой махнул. Ждать, ждать!.. Сколько можно ждать? Всегда одно и то же - сначала лихорадочная суета, толпы возбужденных искателей приключений, собиравшихся возле глашатаев и вербовщиков, которые несколько дней ходили по городу, извещая жителей о наборе добровольцев в военную экспедицию в новые земли на западе; банкеты и турниры, посвященные предстоящему походу; поспешные сборы денег на закупку провианта и военных припасов; пьяные идальго, похваляющиеся на шпагах добыть славу и золото; шум и гам в лавках, где торгуют стеклянными бусами, зеркальцами, ножами, ножницами, металлическими пуговицами, ношеной одеждой, головными платками и прочей дребеденью, до которой так охочи индейцы. То вдруг всеобщее оцепенение - жители затаиваются, смолкают разговоры о предстоящем походе, жизнь в городе входит в привычное русло, никто больше не упоминает о горах золота, ждущих храбрецов на западе, где по слухам наконец-то найдено долгожданное Эльдорадо. Между тем припасы по-прежнему свозятся на закупленные корабли, своим ходом идет ремонт корпусов и починка парусного вооружения. Добровольцы собираются в таверне, угрюмо обмениваются последними новостями, бросают нетерпеливые взгляды в сторону гавани. Что слышно? Да ничего. Говорят, губернатор пожелал заменить командующего... Родственнички и прихлебатели нашептали - держись подальше от Кортеса. Теперь поставят в командиры какого-нибудь раззяву, вроде Грихальвы, или того хуже, заносчивого дурака. Все тогда сложим головы в новых землях. Кортес им, видите ли, не угоден! А нам он угоден!.. Толковый малый, и держится просто...

Вдруг как гром среди ясного неба - в полночь отплываем! Аламинос в сердцах покачал головой. Ремонт кораблей ещё не окончен, припасов маловато, и на тебе - на ночь глядя в море! Опять в городе суматоха, участники экспедиции мчатся в гавань. Томного, надушенного Кортеса не узнать - этот франт сам со своим дружком Пуэртокаррерой летит в мясную лавку и не торгуясь закупает весь товар. Все подчистую - свежатину, солонину, птицу, свиней по два песо за штуку. Мясник тоже забегал, никак не мог сосчитать общую сумму - пальцы дрожали. Все жаловался - чем же я завтра буду горожан кормить? Сумма вышла изрядная, однако Кортес глазом не моргнул - тут же написал долговую расписку. Лавочник помялся - расписка распиской, а как насчет залога? Кто знает, вернетесь ли вы, дон Эрнандо, из похода. Вернусь, заверил его Кортес и тут же снимает с себя массивную золотую цепь и кладет на прилавок. Говорят, последнее, что у него осталось... Наконец долгожданная команда - поднять якоря! Паруса ставить!.. Флотилия выходит в бухту - и на тебе! Вновь остановка. Поди разберись во всей этой кутерьме.

Аламинос подергал серьгу в ухе - это был его оберег, окропленный святой водой ещё в родной Севилье - выругался про себя, прошел вдоль борта. В городе по-прежнему было тихо. Редкие огоньки светились в крепости Кастильо-дель-Марро. В лунном свете унылыми горбами вставали местные горы, обнимавшие долину, где струилась река, на которой был возведен Сантяго. Вода ласково шлепалась о борт, трехмачтовое нао чуть покачивало на мелкой ровной волне... Кто бы объяснил, зачем на ночь глядя поднимать людей, давать команду на выход в море? Офицеры между собой перешептывались - мол, Диего Веласкес решил заменить капитан-генерала, вроде бы дон Эрнандо Кортес перестал внушать ему доверие. Говорят, шут губернатора вслух подсказал Веласкесу - смотри, папаша, как бы тебе не пришлось вновь отыскивать Кортеса с гончими. Как в тот раз, когда этот смутьян бежал из-под ареста... Если эта новость верна, тогда понятно, почему они снялись с якоря в такое неуместное время. Благо, ночь светла... Но в этом случае надо ставить паруса и держать курс на юго-запад, в сторону недавно открытых, обильных золотом земель, а не торчать на внешнем рейде в ожидании, когда Диего Веласкес соизволит проснуться и вернуть суда к причалам. Большинству участников похода - морякам поголовно, почти всем солдатам - всякая задержка, что нож в сердце. Многие в долгах, как в шелках. Уходя в дальний путь, надо было прикупить кое-что из военного снаряжения. Кому нужна новая кираса, кому запасная шпага или меч, кому шлем, налокотники, поножи. Обыкновенным бельишком следует запастись... А на какие деньги? Все под расписочку. И вообще, сколько можно сидеть без дела. Вон солдат Берналь Диас, земляк или родственник самого Веласкеса, с четырнадцатого года кукует на Кубе. Теперь уже ноябрь 1518-го... Успел побывать в двух экспедициях: Кордовы и Грихальвы, и все равно гол как сокол. В это время командующего менять - последнее дело. Офицеры, правда, не в восторге от этого "выскочки" Кортеса, сумевшего, как утверждают сторонники Веласкеса, с помощью королевского казначея Амадора де Лареса и секретаря Андреса де Дуэро окрутить губернатора и добиться патента на верховное руководство.

Кормчий закурил - занятие это было новое, необычное, однако многие из тех, кто первыми, с Кристобалем Колоном добрались до Вест-Индии, уже баловались этим местным зельем. Вдыхали дым через нос, как то делают индейцы... Голова приятно закружилась, мысли вернулись к назначению Кортеса.

Де Ларес - известный интриган. Двадцать лет прослужил дворецким у Великого капитана, знаменитого полководца Гонсало Фернандеса де Кордовы, который все эти годы сражался в Италии. Всем известно - тому, кто набрался итальянского духа, доверять нельзя. Вся Европа наслышана о злодействах Цезаря Борджиа, герцогов Сфорца, д'Эсте, а уж о коварстве Медичи и говорить не приходится...

Аламинос вздохнул - какое дело настоящему испанцу до шабашей иноземных властителей! Другое дело - странное поведение Кортеса, ведь под его командой идти в бой. Будет ли сопутствовать ему удача, хватит ли у него благоразумия довести дело до конца? Как с людишками будет обращаться, что для него человеческая кровь? Не водица ли? Никто из рядового да и офицерского состава не мог упрекнуть его в трусости, нечестности, отсутствии сметки - самого нужного на войне дара. Особенно, когда не знаешь, с какой пальмы мерзкий язычник пустит в тебя стрелу. В общем-то, Кортес, хотя и рядится в вельможу, но парень простой, веселый, за словом в карман не лезет. В чем он мастак - так это во обращении с холодным оружием. Так орудует шпагой, что и втроем его не возьмешь. Аламинос усмехнулся этого мало. Главное, чтобы благоразумия и осторожности хватало. В их деле это перво-наперво.