— Запомните, Виктор Антонович, полковник Ельцов, бывший начальник МУРа, — один из лучших сыщиков, которых я знал, поэтому вести оперативную игру с его племянником будет весьма сложно. Запомните. Мы должны использовать Ельцова втемную. И мы должны его направлять. Руководить им.

— Борис Николаевич, вы прекрасно знаете: для того чтобы выйти на этих людей, ЗК должен иметь к ним подход. Тогда он был обозревателем ведущей газеты, автором книг и документальных фильмов, зятем замминистра. А сейчас?

— Вот наша задача и создать его заново. Ну и, конечно, он будет находиться под постоянным контролем. Этим займетесь вы, Рудин.

— Есть, товарищ генерал! — Майор вскочил.

— Думайте, ребята, думайте. Где он будет жить?

— Грузинский Вал, 26, квартира 143, телефон 251-07-02.

— Это квартира дяди?

— Так точно.

— А где он любил бывать?

— В Доме кино.

— Отлично, там мы к нему сможем подвести кого угодно. Ну, а что касается его социального статуса, не забывайте, что в большинстве учреждений культуры в кадрах сидят наши люди из действующего резерва. У меня все, идите и думайте.

Лена Патолина, бывшая жена Ельцова, вернулась домой около двенадцати. Ей пришлось встать рано, чтобы успеть к Виктору в парикмахерскую на углу Гоголевского бульвара и Сивцева Вражка. К Виктору обычно записывались недели за две, но ее новый друг, всесильный Александр Михайлович, один раз позвонил ему, и мастер начал принимать Лену, когда ей было нужно:

— Вас, Елена Павловна, и Галину Леонидовну Брежневу я принимаю без всякой записи.

Она только вошла в квартиру, как зазвонил телефон.

— Алло. — Лена подняла трубку.

— Ленка, новость отпадная, — услышала она в трубке голос подруги Женьки.

— Ты новую шубу купила?

— Нет, — торжествующе заверещала в телефон Женька.

— Новый роман?

— Да мне и старого хватает. Это для тебя новость! Для тебя!

Голос Женьки срывался, так она была переполнена информацией.

— Ну что у тебя, не тяни. Я только из парикмахерской, кофе еще не успела выпить.

— Ну ладно, скажу… Твой Ельцов вернулся. Ты чего замолчала?… Лен, а Лен? Тебе плохо?

— Мне никак, Женя. Ни плохо, ни хорошо. Только головной боли прибавится. Когда он вернулся?

— Сегодня утром.

— А как ты узнала?

— А мне один хмырь позвонил, он с его дядькой в одном доме живет. Гулял с собачкой, а твой с сумочкой топает к родному дому. Говорит, что выглядит классно.

— Спасибо, Жень, до вечера. Ты в Барвиху едешь?

— А как же.

— Вот там и поговорим.

Женя Губанова повесила трубку, посмотрела на сидящего в одних трусах на кровати мужчину.

— Ну что? — поинтересовался он, — задергалась?

— Судя по голосу — нет.

— Я Юрку Ельцова хорошо знаю, работал вместе с ним. Он парень крутой. Эта мочалка министерская его из своей жизни выкинула.

— Да уж, — Женька надела халат, — тебе кофе или чай?

— А пива нет?

— Как ты мне надоел, Игорь, ну нельзя же каждый день нажираться.

— Не преувеличивай, Женька, не надо. А зачем мы в пресс-центр поперлись? Ты же меня и потащила.

— Ты — алкаш, а я виновата. Будешь так пить, станешь импотентом.

— Ну, до этого надо дожить.

— Ничего, доживешь. Но ты подумай, у Ленки ничего не дрогнуло. Вот выдержка.

— Сука она, — сказал Игорь, — дело Юрки состряпано от начала и до конца. Помешал кому-то. А она даже передачи ему не посылала. Развелась, и все.

— Развелась! — крикнула из кухни Женька. — Да она же его обокрала.

— Как так?

Игорь натянул брюки, пошел на кухню. На столе стояли две банки финского пива «Свинолобов». Огромный дефицит, недавно появился в Москве.

— Где взяла, подруга?

— Где, где! В Караганде. Вчера у бармена для тебя, алкаша, выпросила.

— Вот за это я тебя и люблю.

— Только за это? — с внезапной грустью спросила Женька.

— Ты же знаешь, малыш. Пойду себя в порядок приведу.

Через полчаса Игорь, принявший душ, выбритый, благоухающий французским одеколоном, вышел к столу.

— Так что ты говорила насчет «обокрала»?

— А ты не знаешь? — Женька отхлебнула кофе.

— Нет.

— Она его выписала, а квартиру немедленно обменяла.