– Постой у штурвала, Пол. А я проложу наш курс.

Шавасс прошел за его спиной, а итальянец сел за штурманский столик. Некоторое время он работал с картами и наконец удовлетворенно кивнул.

– Мы подойдем к дельте реки как раз перед рассветом. – Он взял в зубы сигару и улыбнулся: – Ну, а что произойдет потом все в руках Божьих.

– Хочешь, чтобы я рассказал тебе кое-что?

Орсини вернулся к штурвалу и покачал головой.

– Позже, Пол, когда Карло проделает свою штуку. Я буду свеж и готов к высадке на рассвете.

Шавасс оставил его и спустился в камбуз, где обнаружил Франческу, которая готовила кофе. Он прислонился к дверям и улыбнулся.

– Вот что мне нравится в итальянских девушках. Они так хороши на кухне.

Она обернулась и озорно улыбнулась:

– И мы хороши только тем, что умеем готовить?

На ней были старые хлопчатобумажные брюки и толстый свитер, длинные волосы собраны в пучок, приспущенный на затылке. Она выглядела очень живой и свежей, и Шавасс покачал головой:

– Я было подумал кое о чем, но время уж очень неподходящее.

– А что насчет веранды в британском посольстве?

– Там слишком людно.

Франческа налила кофе в кружку и передала ему.

– Есть одно местечко среди холмов под Римом. Всего-навсего деревенская гостиница, но пища, какой не найдешь нигде в мире. И вы ужинаете при свечах, на террасе и наслаждаетесь видом виноградников. Светлячки вьются на ветру, а запах цветов запоминается на целую неделю. Это вещь, которую просто нельзя пропустить.

– Я буду занят в ближайшие пару дней, – сказал Шавасс. – Но потом освобожусь.

– Какое странное совпадение, и я тоже. Мой номер – в телефонной книге, и я хочу напомнить вам, что вы должны мне свидание.

– Как же я могу забыть теперь об этом?

Он быстро нагнулся, чтобы уклониться от куска сухого хлеба, который она бросила ему в голову, потом повернулся и через кормовую кабину прошел в салон. Там Карло разложил на столе два акваланга и принадлежности к ним.

– В камбузе есть свежий кофе, – сказал он.

– Пойду попозже. Надо проверить все здесь.

Он был молчалив, этот странноватый, неразговорчивый юноша, зато это тот самый человек, которого хорошо иметь за спиной во время драки, и он очень предан Орсини. Он сидел на краешке стола с сигаретой в зубах и методично проверял каждый узел аппаратуры. Шавасс наблюдал некоторое время за его работой, а потом прошел в другую каюту.

Шавасс лег и смотрел в потолок, думая о предстоящей задаче. Если память не подвела Франческу и она точно указала место пересечения линий, то дело представлялось достаточно простым. В этих лагунах глубина не более тридцати – тридцати шести футов, и обнаружить статую можно достаточно быстро. Если хоть немного повезет, они через сутки вернутся в Матано.

Он услышал голоса из камбуза, голос Франчески – отчетливо, а лотом смех Карло, что было непривычно. И Шавасс ощутил легкий и необъяснимый укол ревности. Теперь он лежал, думая о ней и о голосах, которые пробивались к нему сквозь шум машин и плеск волн о корпус.

Он и не почувствовал, как заснул, потом вдруг встрепенулся и посмотрел на часы. С удивлением увидел, что уже два часа ночи. На дальней койке спал Орсини, подложив руку под голову. Его лицо было безмятежным. Шавасс надел робу и вышел на палубу.

Туман клубился над водой. «Буона Эсперанца» рвалась вперед с потрясающей скоростью. Луны не было, но зато светили яркие звезды, словно бриллианты на черном бархате. А вода все еще как-то странно люминесцировала.

За штурвалом стоял Карло, его голова выделялась в темноте от света нактоуза компаса. Шавасс подошел и закурил.

– Как мы идем?

– Отлично. Держите курс один-четыре-ноль до трех утра, а потом ложитесь на один-четыре-пять. Джулио сказал, что он выйдет наверх около четырех. К тому времени мы будем подходить к берегу.

За ним захлопнулась дверь, и ветер, ворвавшись в рубку, спутал карты на столике и затих в углу. Шавасс откинул сиденье, сел и крепко взял штурвал.

Это как раз и было то, что он любил больше всего. Быть одному в море и управлять судном. Какое-то необъяснимое чувство возникло в его душе, наверное, это был зов его бретонских предков, которые любили море больше женщин и ходили под парусами к отмелям у Северной Америки ловить треску, когда Колумб или Кабот еще и не мечтали пересечь Атлантику.