Ронч длинно присвистнул.

– На моих глазах они сбили патрульный вихрелет, - добавил Кин.
– Потом целой стаей взорвали лазарет, все патрули на открытой местности разгромили в два счета, от парней даже пуговиц не осталось. Понимаете, это словно живые летающие гранаты, и они атакуют. Отстреливаться не получается, их чертовски много. Если там, наверху, хоть кто-то уцелел, ему крупно повезло.

– Думаете, кроме нас, никого нет в живых?

– Боюсь, что да.

– Веселенькие дела, ничего не скажешь. Наверху раздался сравнительно слабый взрыв, что-то рухнуло, зашелестели струящиеся обломки, потом снова наступила тишина.

– Еще один, будь они трижды прокляты, - пробормотал Кин.

– Знаете, я просто шкурой чуял большую пакость, - сказал Ронч.
– Только вот не ожидал, что дойдет до взрывчатки.

– У вас есть какое-то объяснение всему этому бреду?

– А вы до сих пор еще не поняли, что к чему?

– Ну-ну, говорите же.

Ронч сел на койку и откинулся к стене, положив скованные руки на колени.

– Да вы садитесь, - предложил он.
– Вон табурет, в ногах правды нет.

– Ничего, я постою. Так что же произошло, по-вашему?

– Вам Харагва наверняка вкручивал насчет грядущей биоинженерной цивилизации?

– Угадали.

– Тут и угадывать нечего, у него всегда за бутылкой только и разговоров было что про нее. А ведь эта цивилизация вот она, у нас под носом.

– Вы имеете в виду ящеров?
– догадался Кин.

– Само собой. Они умеют такое, что Харагве и не снилось. Все эти твари, которые на нас бросались, их работа. Вообще-то первые подозрения у меня появились, когда Харагве притащили прыгунчика без иголок, помните? Ну а теперь все сошлось, никакого другого объяснения просто нет.

Кину вспомнились отбивные из ящеров, и он с трудом превозмог подкативший к горлу рвотный спазм.

– Так вы считаете, они обладают разумом?

– Да, чем-то вроде того.

Наступившая мертвая тишина, не нарушаемая ни единым звуком, давила на барабанные перепонки нестерпимой тяжестью.

– Надо посмотреть, что там делается наверху, - предложил Кин.
– Кажется, бомбежка закончилась.

– Что ж, пойдем поглядим, - отозвался Ронч, вставая с койки.

Подойдя к выходу из дежурки наверх, Кин увидел, что лестница примерно посередине загорожена косо привалившимися друг к другу вибробетонитовыми плитами стен. Он подошел к завалу, пригнулся и посветил фонариком в треугольный лаз. Путь из подвала наглухо перегородила мешанина обломков помельче, из-под которых на ступеньки выползла густая лужица крови.

– Значит, дежурного придавило, - сказал он себе под нос.

– Что вы сказали?
– переспросил топчущийся позади него Ронч.

– Мы тут закупорены, - буркнул Кин.
– Похоже, наглухо. Самим отсюда не выбраться.

Он бесцельно пнул ногой плиту и побрел по лестнице вниз. Вернувшись в камеру, Кин уселся на табурет, Ронч устроился на койке, подобрав под себя ноги.

– Элий, слушайте, а чего вы за мной прибежали?
– спросил Ронч.
– Я вам что, дороже собственной жизни?

– Сам не знаю, - честно признался Кин.
– Надо же было сделать хоть что-нибудь. Вообще-то останься я наверху, наверняка был бы уже трупом.

– Оружие вроде при вас?

– Да, конечно.
– Кин похлопал по кобуре.

– Долго мы тут без еды и питья не протянем, - задумчиво промолвил Ронч. И откапывать нас некому.

– Похоже на то, - согласился Кин.

– Знаете, Элий, у меня к вам будет большая просьба.

– Говорите.

– Когда я начну загибаться от жажды, не сочтите за труд прикончить меня из икстера. По крайней мере это не такая мучительная смерть, - сказал Ронч и, не дождавшись ответа, спросил: - Обещаете?

– Думаю, если до этого дойдет, мы бросим жребий, кому стрелять, - после долгого раздумья произнес Кин.

– Ладно, согласен.

Повисло затяжное молчание.

– Снимите с меня наручники, - вдруг попросил Ронч и после короткой паузы добавил: - Если не боитесь.

Без малейшего колебания Кин нашарил в планшете ключик, поднялся с табурета и, отщелкнув никелированные клешни наручников, швырнул их в угол.

– Спасибо, - поблагодарил Ронч, растирая запястья.
– Как-то неохота помирать арестантом. А так словно на свободу вышел.

Кин сел на табурет и привалился спиной к холодной стенке, положив фонарик на колени. Ему пришло в голову, что батарейка фонарика рассчитана на двести суток непрерывной работы и он заменил ее перед вылетом на Тангру. Когда они с Рончем умрут, лампочка будет светить еще долго. Грошовая вещица переживет его самого.

Ни с того ни с сего Ронч издал короткий сдавленный смешок.

– Чему это вы смеетесь?
– хмуро спросил Кин.

– Да так, ерунда всякая лезет в голову, - сказал Ронч.
– Я подумал, ящеры-таки сделали из нас хорошую отбивную.