За обедом Марья Андреевна сердито сказала:

– - Поля, ты, видно, влюблена: суп соленый, как рапа, его невозможно в рот взять.

И Факторович, зная застенчивость Москвина, сказал невинным голосом:

– - Хорошо, что Москвин не готовил третьего, а то кисель тоже был бы соленым.

Эффект получился внушительный -- Поля убежала, а Москвин подавился.

Факторович продолжал издеваться, и Москвин так смутился, что не мог поднять головы, сидел красный, со слезами на глазах, и старательно, деловито жевал, точно ел не кисель, а жесткое мясо.

Спас его приход доктора, как всегда опоздавшего к обеду. Доктор не выносил, когда разговор шел без его участия. И сейчас, усевшись, он потер руки, беспокойно посмотрел на Факторовича и сказал:

– - Позвольте, позвольте минуточку, я вам лучше расскажу нечто более интересное.

И он принялся рассказывать. Все давно уже пообедали, Поля убрала со стола, а доктор все выкладывал да выкладывал одну новость за другой. Сегодня к нему приходил в качестве пациента польский офицер, от него доктор узнал подробности прорыва. Фронт уже отодвинулся на восемьдесят верст от города. Он искал сочувствия военкомов, точно они должны были радоваться вместе с ним, и когда он сказал: "Да, надо думать, что на этот раз большевикам пришла крышка", -- его вдруг испугали лица Факторовича и Москвина, они смотрели на него какими-то зверскими глазами.

– - Вам нездоровится?
– - спросил доктор у Факторовича.

Один лишь Верхотурский улыбался и посмеивался, и доктор, обращаясь к нему, продолжал:

– - Могу вас порадовать: сегодня заезжал ко мне городской инженер и обещал через два дня пустить станцию, штаб армии дает ему восемь вагонов каменного угля. Да, во всем чувствуется совершенно новый дух. Когда привезли с фронта раненого начдива, привезли, конечно, ко мне, и нужно было посмотреть рентгеном раздробленное бедро, потому что Степан Корнеевич не брался без снимка делать операцию, военный комиссар велел вырубить роскошный сад и топить фруктовыми деревьями котлы, чтобы дать энергию. Культурно? Разумно? Владелец сада, Мерк, честнейший человек, немец, уважаемый всем городом.

– - Да, это ужас, -- сказала Марья Андреевна.
– - Когда он мне рассказывал об этом, то плакал горючими слезами и я плакала вместе с ним.

– - Какие у него были груши!
– - перебил доктор.
– - Каждый год ко дню рождения жены он посылал нам большую корзину; я ведь лечил всю его семью, двух дочерей, тещу...

В это время кто-то робко постучал в дверь и спросил:

– - Доктор, вы скоро?

Это, очевидно, был ходок от ожидавших в приемной больных. Доктор вскочил и убежал, не закончив рассказа про груши.

После обеда Москвин и Факторович сидели на кроватях. Уныние охватило их. Покачиваясь и зевая, они смотрели друг на друга.

– - Эта жирная жратва превратит нас в кретинов, -- убежденно проговорил Факторович.

– - Да, -- сказал Москвин, -- давай поговорим с Верхотурским, -- нужно драпать отсюда.

– - Тут, наверное, есть подпольный комитет, но как с ним связаться?

В это время вошел Верхотурский. Он оглядел унылые фигуры товарищей, уселся рядом с Москвиным, обнял его за плечи и сказал:

– - Дети мои, может быть, вам и следует еще пожить здесь и полечиться, но мне лично пора прекратить пытку сливочным маслом и цыплятами, труба зовет.

– - Мы не останемся, -- в один голос крикнули Москвин и Факторович.

Верхотурский изложил им свой план:

– - Я говорил с доктором. "Культура культурой, -- сказал я ему, -- но если нас обнаружит дефензива, то тебе не поздоровится". Вы знаете, что он горит желанием помочь нам, ему это легко сделать. У него громадные связи, все извозчики его знают, доктор сегодня был у одного, промышляющего контрабандой; он должен вернуться через два дня, и в следующий рейс мы поедем с ним. Вот и все.

– - А как же он нас провезет, -- усомнился Москвин, -- вдруг начнут документы проверять?

Верхотурский рассмеялся:

– - Ну, милый мой, вы не знаете этих бородатых мошенников. Они провезут на подводе дредноут, не то что трех добропорядочных людей.
– Он снова рассмеялся.
– - Я вспоминаю, как при налаженной границе возил через Дунай кипы нелегальщины; единственное, чего боялся мой гид, это как бы лодка не утонула от чрезмерного груза.

– - Не знаю, -- сказал Факторович, -- а по-моему, нужно искать связей с подпольным комитетом, я не верю этой сволочи.

– - Что же, Факир, ищите, -- ответил Верхотурский, -- я вам не запрещаю.

– - Буду искать, -- сказал упрямо Факторович, -- я не верю этой накипи.

Он ушел из комнаты и в коридоре столкнулся с Колей.

– - Верхотурский здесь?
– - спросил Коля.
– Я хочу у него узнать, не ошибся ли я, когда записал...

– - Он спит, -- перебил Факторович и отвел Колю к вешалке.

– - И я пойду, -- умоляюще прошептал Коля и схватил Факторовича за руку.

Потом Коля принес в ванную комнату охапку своей одежды, и Факторович надел серую курточку, а свою гимнастерку бросил в корзину для грязного белья. Курточка пришлась ему впору -- он был узкоплеч и мал ростом.