— Что это вы делаете? — резко спросила она.

— Просто хочу убедиться, что вы здесь одна.

— А вам-то что до этого? Я, знаете ли, вышла из, девического возраста.

Он шумно вздохнул и раздраженно посмотрел на нее:

— Да нет же, просто мне надо знать, что вам здесь ничто не угрожает.

Похоже, он не шутил, и Рина ощутила укол совести, что, впрочем, тоже ее не порадовало.

— Но ведь на яхте полно охраны.

— Это мне известно. — Кил поспешно отвернулся. — И все же, сделайте одолжение, запирайте, пожалуйста, каюту, когда выходите.

— Хорошо, но…

— Не надо никаких «но», ладно? — Он положил ей руки на плечи, не дав сказать ни слова, легонько чмокнул в щеку и стремительно шагнул к двери.

— До завтра, Рина.

— Кил!

Он остановился у двери и обернулся.

— Полагаю, справедливость требует того, чтобы предупредить: любых встреч с вами я намерена всячески избегать, — спокойно сказала она.

Он улыбнулся, и Рина поразилась тому, как разом смягчились его гранитно-жесткие черты.

— А я полагаю, что будет только справедливо предупредить: вам никоим образом не удастся этого сделать.

Дверь за ним закрылась.

Рина сбросила джинсы и майку, снова накинула ночную рубашку и, ложась в постель, подумала, что теперь-то ей уж точно не заснуть.

На самом же деле она и щекой подушки коснуться не успела, как уже спала. Утром ей смутно вспоминались обрывки снов. Все они были связаны с темноглазым мужчиной с удивительно сильными и нежными руками.

— Ну, как прошел завтрак с нашим китайским другом? — весело спросил Доналд Флэгерти, обращаясь к Килу, который стоял, небрежно прислонившись к мачте и глядя на мелкие волны, накатывавшие на побережье Кэт-Айленд.

Кил поднял на лоб темные очки, посмотрел на Доналда и широко улыбнулся:

— Прекрасно. Чу Лу — хороший дипломат, и он ненавидит насилие. Если бы в мире было побольше таких людей, то и волноваться бы ни о чем не пришлось.

Доналд немного помолчал.

— Думаешь, нам здесь удастся чего-нибудь добиться?

Кил задумался, пожал плечами и, скрестив на груди руки, вновь перевел взгляд на морскую гладь.

— Разумеется. А разве может быть иначе, когда собираются умные люди из разных стран, которые умеют не только говорить, но и слушать? Но, знаешь, иногда я пытаюсь понять, кто нам противостоит, и вот к чему прихожу: это не те лидеры, что собираются или уже готовы нажать на кнопку. Фанатики, а их сейчас в мире развелось немало, — вот кто меня пугает.

— Ты прав, — вздохнул Доналд, но тут же приободрился: — Нам удалось собрать приличную сумму для детского фонда.

— Угу.

— А между прочим, как там моя хозяйка?

Кил выпрямился и посмотрел на Доналда:

— Как прикажешь тебя понимать? Это действительно твоя хозяйка, так что тебе лучше знать.

— Не кипятись, дружок. Сегодня утром я ее еще не видел, но знаю, что с ней все в порядке. Она не ответила на стук стюарда, и я велел ему открыть дверь. Она крепко спала, и я решил ее не будить. Но, видишь ли, так совпало, что, когда я вчера проверял ночную вахту, до меня из гостиной донеслись голоса. И голоса были ваши. Вот почему и я спрашиваю: как тебе моя хозяйка?

Кил вернул очки на место, уселся в шезлонг и, вытянув ноги, сделал вид, что размышляет над ответом. На нем были вязаная спортивная рубашка и шорты, и сейчас, подумал Доналд, он больше походил на загорелого, состоящего из одних мышц любителя серфинга, чем на одного из самых многообещающих политиков Америки.

— Пива не хочешь? Может, так будет лучше думаться.

— А что, хорошая мысль.

В носовой части как раз показался стюард — он разносил прохладительные напитки любителям солнечных ванн. Доналд помахал ему рукой. Тот немедленно подошел.

— Принеси нам пива, Джордж.

— Сию минуту, мистер Флэгерти.

Глядя вслед поспешно удаляющемуся стюарду, Кил засмеялся:

— Знаешь, Дон, ты напоминаешь мне монарха, которого окружают верные и преданные слуги.

— Кил…

Ты что, обиделся? Напрасно. Наоборот, это комплимент. Ведь я же знаю, что ты за человек. О других думаешь куда больше, чем о себе. Такое нечасто бывает.

— Так-так. Ты, видимо, хочешь сказать, что я вел избирательную кампанию законченного эгоиста?

— А то как же?

Джордж принес пиво.

— Ну так как же все-таки насчет Рины? — сделав большой глоток, вновь спросил Доналд.

— Ты прямо как папочка. Что тебя, собственно, интересует — мои намерения?

— А то как же?

Кил вновь погрузился в молчание. Он словно сам пытался разобраться в своих чувствах к ней: и почему она сразу привлекла его внимание, и вообще, что с ним происходит. Ему хотелось, чтобы она была рядом, хотелось оберечь ее, прижать к себе, быть уверенным, что их обоих ожидает радостное будущее. Ему казалось, что во всем мире нет никого, кто лучше, чем он, понимает ее, и уж точно нет во всем мире женщины, которая подобно ей способна проникнуть в самые глубины его души. Он знал, что ответ прозвучит смехотворно, и, тем не менее, это чистая правда.