– Я ухожу, – поднялся Караев, – и не думаю, что мне хотелось бы жить в вашем мире. Был такой древнеримский поэт Публий Сир. Он сказал, что средство борьбы со злом нередко бывает хуже самого зла. Вам не кажется, что это как раз ваш случай?

– Любой фармацевт вам скажет, что лекарство бывает горьким, – ответил Большаков, – мы не будем брать с вас подписку о неразглашении, вы и так все прекрасно понимаете. И передайте вашему другу Малярову, чтобы вел себя соответственно. Уголовное дело будет закрыто. Вам больше никто не будет угрожать.

– Что я скажу жене Павла? Что вы убрали его за предательство? Без суда и следствия. Как мне ей объяснить? Или его сыну, живущему в США?

– Никак, – строго ответил Большаков. – Он исчез, и вы не знаете, где он находится. Что соответствует действительности. Человек просто исчез. Навсегда.

Караев повернулся и пошел к выходу. Большаков провожал его долгим взглядом. Когда Тимур оказался у двери, генерал вдруг громко его окликнул.

– Я хочу, чтобы вы подумали и приняли мое предложение, полковник, – сказал Большаков. – Нам действительно нужны такие люди, как вы. Настало время собирать камни, полковник Караев.

Тимур вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Он был мрачен. Ему предстояло принять самое нелегкое решение в своей жизни.