А через несколько дней в "Царицынском листке" появилась корреспонденция, сообщавшая, что между станциями, - если не ошибаюсь Грибановка и Терповка, - найден труп, по документам при нём установлено, что это - смотритель товарных складов станции Калач А.С.Кулеш, а в записке, найденной при трупе, сказано, что Кулеш покончил с собой, будучи оскорблён несправедливым обвинением. "Ададуровцы" и все "порядочные" люди возмутились, начальник дороги Надеждин заставил духовенство Борисоглебска служить панихиду по самоубийце и атеисте, в Царицыне решили сделать то же самое.

За мною приехал на Крутую Лахметка, и вот мы с ним отправились в город, идём по улице, а по другой её стороне навстречу нам бойко шагает покойник Кулеш.

– Вот, чёрт, до чего на Кулеша похож!
– удивлённо пробормотал Лахметка, но в следующую минуту мы оба убедились, что не "похож", а воскрес из мёртвых, снял шляпу и, превесело улыбаясь, размахивает ею.

Затем он встал перед нами, настоящий, живой, с бородкой, в розовом галстуке и, радостно смеясь, спросил:

– Испугались?

И весьма оживлённо сообщил нам, что корреспонденцию о смерти своей он сам написал и послал в листок.

– Чтоб всем сукиным детям стыдно было, - убили человека за горсть проса!

Его худенькое счастливое лицо было лицом человека явно и радостно безумного.

Панихида, конечно, не состоялась, но разыгрался большой скандал на удовольствие всех врагов "поднадзорных", хотя Кулеша отправили куда-то в лечебницу. История эта немедленно стала известна по всей дороге, на Крутой меня стали немножко травить. А потом явился инспектор движения Сысоев, бывший офицер гвардии, большой, толстый, синещёкий, потевший голубым жиром. Тыкая меня пальцем в плечо, он ядовито храпел:

– Ну, что, а? Нигилисты, а? Просо воруете? Честные люди! Хо-хо-о!

После этого меня, с благословения начальства, начали травить уже, как собаки кошку, и я решил уйти.

– Терпи! Обойдётся!
– утешал и уговаривал меня милейший Захар Ефимович Басаргин.

Но способность терпеть у меня слабо развита, и, сложив свои книжки в котомку, отказавшись от бесплатного билета до Царицына, вечером дождливого дня я отправился пешочком с Крутой в Москву.

Вот и всё.

1928 г.