295 Зевсу, коварствуя сердцем, вещала державная Гера: "Я отхожу, о супруг мой, к пределам земли даровитой, Видеть бессмертных отца Океана и матерь Тефису. Боги питали меня и лелеяли в собственном доме. Их я иду посетить, чтоб раздоры жестокие кончить. 300 Долго, любезные сердцу, объятий и брачного ложа Долго чуждаются боги: вражда им вселилася в души. Кони при мне, у подошвы обильной потоками Иды Ждут и оттоле меня и по суше помчат и по влаге. Но сюда я, Кронид, прихожу для тебя от Олимпа, 305 Ты на меня, о супруг, не разгневался б, если безмолвно В дом отойду Океана, глубокие льющего воды". Быстро ответствовал ей воздымающий тучи Кронион: "Гера супруга, идти к Океану и после ты можешь. Ныне почием с тобой и взаимной любви насладимся. 310 Гера, такая любовь никогда, ни к богине, ни к смертной, В грудь не вливалася мне и душою моей не владела! Так не любил я, пленяся младой Иксиона супругой, Родшею мне Пирифоя, советами равного богу; Ни Данаей прельстясь, белоногой Акрисия дщерью, 315 Родшею сына Персея, славнейшего в сонме героев; Ни владея младой знаменитого Феникса дщерью, Родшею Криту Миноса и славу мужей Радаманта; Ни прекраснейшей смертной пленяся, Алкменою в Фивах, Сына родившей героя, великого духом Геракла; 320 Даже Семелой, родившею радость людей Диониса; Так не любил я, пленясь лепокудрой царицей Деметрой, Самою Летою славной, ни даже тобою, о Гера! Ныне пылаю тобою, желания сладкого полный!" Зевсу, коварствуя сердцем, вещала державная Гера: 325 "Страшный Кронион! какие ты речи, могучий, вещаешь? Здесь ты желаешь почить и объятий любви насладиться, Здесь, на Идейской вершине, где все открывается взорам? Что ж, и случиться то может, если какой из бессмертных Нас почивших увидит и всем населяющим небо 330 Злобный расскажет? Тогда не посмею, восставшая с ложа, Я в олимпийский твой дом возвратиться: позорно мне будет! Если желаешь и если твоей душе то приятно, Есть у тебя почивальня, которую сын твой любезный Создал Гефест, и плотные двери с запором устроил. 335 В оной почить удалимся, когда ты желаешь покоя". Гере быстро ответствовал туч воздыматель Кронион: "Гера супруга, ни бог, на меня положися, ни смертный Нас не увидит: такой над тобою кругом распростру я Облак златой; сквозь него не проглянет ни самое солнце, 340 Коего острое око все проницает и видит". Рек - и в объятия сильные Зевс заключает супругу. Быстро под ними земля возрастила цветущие травы, Лотос росистый, шафран и цветы гиацинты густые, Гибкие, кои богов от земли высоко подымали. 345 Там опочили они, и одел почивающих облак Пышный, златой, из которого капала светлая влага. Так беззаботно, любовью и сном побежденный, Кронион Спал на вершине Идейской, в объятиях Геры супруги. Быстро к судам аргивян победительный Сон обратился, 350 Радости весть возвестить черновласому Энносигею; Стал перед ним и воззвал, устремляя крылатые речи: "Ревностно, царь Посидаон, теперь поборай за данаев! Даруй ты им хоть мгновенную славу, пока почивает Зевс громовержец: царя окружил я дремотою сладкой; 355 Гера склонила его насладиться любовью и ложем". Рек - и к другим отлетел племенам человеческим славным, Боле еще возбудив Посидона к защите ахеян. Он пред ряды первоборные вышел вперед, восклицая: "Мы ли, ахейцы, опять Приамиду победу уступим? 360 Мы ли допустим, чтоб взял корабли он и славой покрылся? Так похваляется он и грозит, оттого что бездействен Близ кораблей остается могучий Пелид прогневленный. Но и в Пелиде нам нужды не будет, когда совокупно Все устремимся, решася стоять одному за другого! 365 Други, внимайте, совет предложу я, а вы повинуйтесь: Быстро щитами, которые в воинстве лучше и больше, Перси оденем, шеломами крепкими чела покроем И, медножалые, длинные копья в руках потрясая, Храбро пойдем, перед вами я сам; я не мню, чтобы Гектор 370 Мог против нас устоять, и неистово бурный на битвах! Кто меж бойцами могуч, но щитом не великим владеет, Слабому пусть передаст он, а сам да идет под великим". Так он вещал,- и с усердием пламенным все покорились. Сами цари, забывая их язвы, строили ратных, 375 Царь Диомед, Одиссей и державный Атрид Агамемнон; Рать обходя, заставляли менять боевые доспехи: Крепкие крепкий вздевал, отдавая слабейшие слабым. Так ополчившися пышносияющей медью, данаи Двинулись; их предводил Посидаон, колеблющий землю, 380 Меч долголезвенный, страшный неся во всемощной деснице, Равный молнии пламенной: с ним невозможно встречаться В сече погибельной,- смертного ужасом он поражает. Рати троянские встречу построил блистательный Гектор. В оное время ужаснейший спор ратоборный воздвигли 385 Бог Посидон черновласый и шлемом сверкающий Гектор, Сей илионян любезных, а тот аргивян защищая. Море восстало и волны до самых судов и до кущей С ревом плескало, а рати сходилися с воплем ужасным. Волны морские не столько свирепые воют у брега, 390 Быстро гонимые с моря дыханием бурным Борея; Огнь-истребитель не столько шумит, распыхавшись пожаром, Если, по дебри гористой разлившися, лес пожирает; Ветер не столько гремит по дубам высоковолосым, Если со всею свирепостью воет над ними, бушуя,395 Сколько гремел на побоище голос троян и ахеян, Кои с неистовым воплем одни на других устремлялись. Первый в Аякса копьем шлемоблещущий Гектор ударил, В миг, как Аякс на него наступал, и наметил он верно; Там, где на персях два перевесных ремня простирались, 400 Сей от щита, а другой от меча у Аякса героя, Там поразил; но ремни защитили. Разгневался Гектор, Видя, что быстрая медь бесполезно из рук излетела; К сонму друзей отступил Приамид, избегающий смерти. Но его отступившего вдруг поразил Теламонид 405 Камнем, которые кучей, подпоры судов извлеченных, Там у бойцов под ногами крутились: такой подхвативши, В грудь, чрез поверхность щита, поразил Приамида близ выи, Махом пустив, как кубарь, и пронесся он, шумно кружася. Словно как дуб под ударом крушительным Зевса Кронида 410 Падает с корня, из древа разбитого вьется зловонный Серный дым; и стоит, как бездушный, паденья свидетель, Близкий прохожий: погибелен гром всемогущего Зевса, Так ниспроверглася быстро на прах Приамидова крепость. Дрот из руки полетел, на него навалился огромный 415 Щит и шелом, и взгремела на нем распещренная броня. С криком ужасным к нему полетели ахейцы младые, Падшего чая увлечь, и из рук на него устремили Множество пик; но не мог ни единый владыке народов Язвы нанесть, ни ударить; немедля его окружили 420 Вои храбрейшие: Полидамас и Эней и Агенор, Ликии царь Сарпедон, и воинственный Главк непорочный; Не было мужа, о нем не радевшего; каждый над падшим Выпуклый щит в оборону простер; а друзья, Приамида На руки скоро подняв, из борьбы понесли, поспешая 425 К коням ретивым, которые сзади сраженья и смуты С храбрым возницей и с пышной его колесницей стояли. Кони ко граду помчали стенящего тяжко героя. Но лишь примчались ко броду реки прекрасно текущей, Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным, 430 Там с колесницы его положили на землю и свежей Влагой лицо оросили. Вздохнул, проглянул он очами И, на коленях держащийся, кровью из уст обливался; Скоро опять опрокинулся в прах, и опять ему очи Мрачная ночь осенила: удар оглушал еще душу.

435 Рати ахеян, увидевши Гектора, сшедшего с поля, Бросились жарче на гордых троян и возвысились духом. Первый от всех аргивян, Оилеев Аякс быстроборный Сатния смертно пробил, налетев с изощренною пикой, Сатния, Энопа сына, которого нимфа наяда 440 Энопу, пастырю стад, родила на брегах Сатниона. Сатния славный копейщик Аякс Оилид, налетевши, В пах поразил; опрокинулся он, и за труп Энопида Трои сыны и ахеяне подняли страшную сечу. Полидамас за него, потрясая огромною пикой. 445 Мстителем вышел и, бросив, попал Профоенора в рамо, Ветвь Арейлика,- рамо пронзает могучая пика; В прах он падет и рукою хватает кровавую землю. Сын Панфоя, свирепо гордящийся, звучно воскликнул: "Скажет ли кто и теперь, что у храброго Полидамаса 450 Тщетно из длани могучей огромная прянула пика! Острую принял какой-то ахеец и ею, надеюсь, Он, опираясь, пойдет в преисподние домы Аида!" Так восклицал. Огорчили ахеян надменного речи; Более ж всех у Аякса геройскую взорвали душу; 455 Подле него пораженный противником пал Профоенор. Гневный Аякс в отступавшего ринул сверкающий дротик: Сам Панфоид едва от погибели черной избегнул, Прянувши вбок; но копье Архелох смертоносное принял, Сын Антеноров: ему предназначили боги погибель: 460 Храброго дрот улучил в сочетание выи с главою, В верх позвонка, и рассек у несчастного крепкие жилы; Мощным ударом сраженный, главой он, лицом и устами Прежде ударился в дол, чем своими коленами, павший. Громко вскричал Теламонид к Панфоеву славному сыну: 465 "Взор обрати, Панфоид, и поведай, троянец, мне правду: Пасть за вождя Профоенора сей не достоин ли воин? Он не презренный боец, не презренного, кажется, рода: Он илионян вождя, Антенора, смирителя коней, Сын или брат; Антенора он племени сильно подобен".

470 Так говорил, несомнительно зная. Печаль поразила Души троян,- и пронзил Акамас беотийца Промаха, Мстящий за брата, которого труп увлекал беотиец. Злобно над павшим гордился и так восклицал победитель: "Нет, аргивяне стрельцы, угроз расточители праздных! 475 Нет, о друзья, не одним боевые труды и печали Нам суждены: одиноко погибель и вас постигает! Видите ль, воин и ваш, ниспроверженный пикой моею, Крепко уснул: не осталася месть за убитого брата Долго без платы! Разумен, кто пекся, как брат мой любезный, 480 Брата в дому по себе, отомстителя смерти оставить!" Так говорил; аргивян оскорбили надменного речи; Более ж всех Пенелею воинственный дух взволновали. Бросился он на троянца; но сильного встретить удара Тот не дерзнул; и герой Пенелей Илионея свергнул, 485 Отрасль Форбаса, стадами богатого. Гермесом был он Более всех из пергамцев любим и богатством ущедрен; Но от супруги имел одного Илионея сына. Пикой его Пенелей поразил в основание ока, Вышиб зрачок; проколовшая пика и око и череп 490 Вышла сквозь тыл, и присел на побоище, руки раскинув, Юноша бедный; а тот, из влагалища вырвавши меч свой, В выю с размаха ударил и снес на кровавую землю Голову с медным шеломом; еще смертоносная пика В оке стояла; как мак, он кровавую голову поднял, 495 Сонму троян показал и гордящийся так говорил им: "Трои сыны, известите родителей славного сына, Мать и отца Илионея; пусть его в доме оплачут! Ах! и младая жена беотиян героя Промаха Встретить супруга не к радости выйдет, когда из-под Трои 500 Мы в кораблях возвратимся, младые ахейские мужи!" Рек он,- и лица пергамлян покрылися ужасом бледным; Каждый стал озираться на бегство от гибели грозной. Ныне поведайте мне, на Олимпе живущие Музы, Кто меж ахейцами первый корысти кровавые добыл 505 В битве, на сторону их преклоненной царем Посидоном? Первый Аякс Теламонид отважного Иртия свергнул, Гиртова сына, вождя крепкодушных, воинственных мизов; Фалка сразил Антилох и оружия с Мермера сорвал; Вождь Мерион Гипотиона с Морисом храбрым низринул; 510 Тевкр низложил Профоона и мчавшегось в бег Перифета; Сильный Атрид Гиперенора, пастыря сильных народов, В пах боковой заколол; копие, растерзавши утробу, Внутренность вырвало вон; из зияющей раны теснимый Дух излетел, и тьма Гиперенору очи покрыла. 515 Более ж всех поразил Оилеев Аякс быстроногий: С ним из вождей не равнялся никто быстротой на погоне Воев бегущих, которых ужасом Зевс поражает.

ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ

ОТТЕСНЕНИЕ ОТ КОРАБЛЕЙ

В бегстве, когда частокол и глубокий окоп миновали И лишилися многих, руками данаев попранных, Там, у своих колесниц удержалися, стали трояне, Бледны от страха и трепетны. В оное время воспрянул 5 Зевс на Иде горе из объятий владычицы Геры. Быстро воздвигшись, он стал и увидел троян и данаев, Первых в расстройстве бегущих, а с тыла жестоко гонящих Бодрых данаев, и между их воинств царя Посейдона; Гектора ж в поле увидел простертого; окрест героя 10 Други сидели; тягостно дышащий, чувства лишенный, Кровь извергал он: его поразил не бессильный данаец. Видя его, милосердовал царь и бессмертных и смертных; Быстро и грозно на Геру смотря, провещал громодержец: "Козни твои, о злотворная, вечно коварная Гера, 15 Гектора мощного с боя свели и троян устрашили! Но еще я не знаю, не первая ль козней преступных Вкусишь ты плод, как ударами молний тебя избичую! Или забыла, как с неба висела? как две навязал я На ноги наковальни, а на руки набросил златую 20 Вервь неразрывную? Ты средь эфира и облаков черных С неба висела; скорбели бессмертные все на Олимпе; Но свободить не могли, приступая: кого ни постиг я, С прага небесного махом свергал, и слетал он на землю, Только что дышащий; сим не смягчился б мой гнев непреклонный, 25 Гнев за страдания богоподобного сына Геракла, Коего ты, возбудив на него и Борея и бури, Злобно гнала по пустынному понту, беды устрояя; К краю чужому его, к многолюдному бросила Косу. Я и оттоле избавил его и в отечество паки, 30 В Аргос цветущий привел, совершителя подвигов многих. То вспоминаю, тебе, да оставишь ты козни и видишь, В помощь ли злобе твоей и любовь и объятия были, Коими ты, от богов удаляся, меня обольстила!"

Он произнес; ужаснулась великая Гера богиня З5 И воскликнула так, устремляя крылатые речи: "Будьте свидетели мне, о земля, беспредельное небо, Стикса подземные воды, о вы, величайшая клятва, Клятва ужасная даже бессмертным, я вами клянуся, Самой твоею священной главою и собственным нашим 40 Ложем брачным, которым вовек не клянуся я всуе! Нет, не с советов моих Посейдаон, земли колебатель, Трои сынам и вождю их вредит, а других защищает. Верно, к тому преклонен и подвигнут он собственным сердцем; Верно, ахеян узрев, милосердовал он о стесненных. 45 Я ж и ему бы скорее совет подала, да всегда он Ходит путем, но которому ты повелишь, громовержец!"

Так говорила; осклабился царь и бессмертных и смертных И ответствовал ей, устремляя крылатые речи: "Если вперед, о супруга, лилейнораменная Гера, 60 Будешь на сонме божественном мыслить согласно со мною, Сам Посейдаон, хотя бы желал совершенно иного, Мысль переменит, согласно с твоей и моею душою. Ныне ж, когда непритворно и истину ты говорила, Шествуй немедля к семейству богов, повели, да на Иду 55 Вестница неба Ирида и Феб сребролукий предстанут. Вестница быстрая к воинству меднодоспешных данаев Снидет и скажет мое повеленье царю Посейдону, Да оставит он брань и в обитель свою возвратится. Феб же великого Гектора снова ко брани воздвигнет, 60 Новую бодрость вдохнет и его исцелит от страданий, Ныне терзающих душу героя, а рати ахеян Вновь к кораблям отразит, малодушное бегство пославши. В бегстве они упадут на суда Ахиллеса Пелида. Царь Ахиллес ополчит на сражение друга Патрокла, 65 Коего в битве копьем поразит бронеблещущий Гектор Пред Илионом, как тот уже многих юношей храбрых Свергнет, и с ними мою драгоценную ветвь, Сарпедона. Гектора, мстящий за друга, сразит Ахиллес знаменитый. С оного времени паки побег от судов и погоню 70 Я сотворю и уже невозвратно, доколе ахейцы Трои святой не возьмут, по советам премудрой Афины. Так не свершившемусь, гнева ни сам не смягчу, ни другому Богу бессмертному я аргивян защищать не позволю Прежде, пока не исполнится все упованье Пелида: 75 Так обещал я и так утвердил я моею главою В день, как Фетида, объемля колена, меня умоляла Сына прославить ее, Ахиллеса, рушителя твердей".

Рек; и ему покорилась лилейнораменная Гера; Бросилась с Иды горы, устремляяся быстро к Олимпу. 80 Так устремляется мысль человека, который, прошедши Многие земли, про них размышляет умом просвещенным: "Там проходил я, и там", и про многое вдруг вспоминает, С равной стремясь быстротой, пролетела по воздуху Гера; Высей Олимпа достигнув, она обрела совокупных 85 Всех небожителей в доме Кренида. Богиню увидев, Все поднялися, и каждый своею чествовал чашей. Гера, всех обошед, у Фемиды румяноланитой Приняла чашу; Фемида бо первая Гере входящей Бросилась в встречу и речи крылатые к ней устремила: 90 "Что ты, о Гера, приходишь, таким пораженная страхом? Верно, тебя устрашил громоносный супруг твой Кронион?"

Ей отвечала богиня, лилейнораменная Гера: "Что вопрошаешь, Фемида бессмертная; или не знаешь, Сколько метателя молний душа и горда и сурова. 95 Но воссядь и начни ты пир с бессмертными общий; Вместе со всеми богами услышишь, Фемида, какие Ужасы нам возвещает Кронион. Никто, уповаю, Радостен сердцем не будет, ни смертный, ни даже бессмертный, Как бы он ни был доныне средь пиршества мирного весел".

100 Так изрекла, и воссела владычица Гера; смутились Боги в Зевсовом доме; она ж улыбалась устами, Но чело у нее между черных бровей не светлело, Вдруг, ко всем обращаясь, воскликнула гневная Гера: "Боги безумные, мы безрассудно враждуем на Зевса! 105 Мы бесполезно пылаем его укротить, нападая Словом иль силою! Он, удаляся, об нас и не мыслит, Нас презирает, считает, что он меж богов вековечных Властью и силой своей превосходнее всех несравненно. Должно терпеть вам, какое бы зло и кому б ни послал он; 110 Им, как я мыслю, сегодня удар нанесен и Арею: Пал на бою Аскалаф, браноносец, любезнейший богу, Смертный, которого сыном могучий Арей называет".