Рек он, - и сыну Тидееву крепость вдохнула Афина: Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела. 485 Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц Ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый, Так на фракийских мужей Диомед бросался могучий; Он их двенадцать убил. Между тем Одиссей хитроумный Каждого мужа, который мечом Диомеда зарублен, 490 За ногу сзади схватив, выволакивал быстро из ряду, С мыслию той на душе, чтоб фракийские бурные кони Вышли спокойно за ним и невольно не дрогнули б сердцем, Прямо идя по убитым, еще не привычные к трупам. Но Тидид наконец до царя приступает, могучий; 495 Реза третьегонадесять сладостной жизни лишил он. Царь тяжело застонал: у него сновидением грозным Ночью стоял над главой - Диомед, по совету Афины. Тою порой Одиссей отвязывал Резовых коней; Вместе уздами связал и из ратного толпища вывел, 500 Луком своим поражая, бича же блестящего в руку Он захватить не помыслил с узорной царя колесницы. Свистнул потом Одиссей, подавая знак Диомеду. Тот же стоял и думал, что еще смелого сделать: Взяв ли царя колесницу, с оружием в ней драгоценным, 505 Быстро за дышло увлечь, либо вынести, вверх приподнявши, Или еще ему более душ у фракиян исторгнуть? Думы герою сии обращавшему в сердце, Афина Близко предстала и так провещала Тидееву сыну: "Вспомни уже об отшествии, сын благородный Тидея! 510 Время к судам возвратиться, да к ним не придешь ты бегущий, Если троянских мужей небожитель враждебный пробудит".

Так изрекла, - и постигнул он голос богини вещавшей, Быстро вскочил на коня. Одиссей обоих погонял их Луком, и кони летели к судам мореходным ахеян.

515 Тою порой соглядал не беспечно и Феб сребролукий. Он усмотрел, что Афина сопутствует сыну Тидея, И, негодуя, в великое войско троян устремился. Там пробудил он фракиян советника Гиппокоона, Резова родича храброго; с ложа он спрянул и, бледный, 520 Видя лишь место пустое, где быстрые кони стояли, Вкруг на побоище свежем фракиян трепещущих видя, Громко взрыдал и по имени кликал любезного друга. Крик по троянскому воинству, страшная встала тревога; Быстро сбежались толпы и делам изумлялись ужасным, 525 Кои враги совершили и к черным судам возвратились.

Те же, когда принеслись, где убит соглядатай троянский, Бурных коней удержал Одиссей, бессмертным любезный; Но Тидид, соскочив и кровавые взявши корысти, В руки подал Одиссею и изнова прянул на коней. 530 Тот их ударил; но кони покорные сами летели К сеням ахейским: туда их несло и желание сердца.

Нестор, их топот услышавши первый, вещал меж царями: "Друга любезные, воинств ахейских вожди и владыки! Правду я или неправду, но выскажу, сердце велит мне; 535 Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает. Если бы сын то Лаэрта и сын дерзновенный Тидея Так неожиданно гнали троянских коней звуконогих! Но трепещу я, о други мои, не они ль пострадали, Воины наши храбрейшие; в стане, встревоженном ими!"

540 Не была старцем кончена речь, как явились герои; С коней на дол соскочили, и сонм аргивян восхищенный Их привечал и руками, и сладкими окрест словами. Первый стал их расспрашивать Нестор, конник геренский: "Как, Одиссей знаменитый, великая слава ахеян, 545 Как вы коней сих добыли? Отважно ли оба проникли В войско троянское? или вам бог даровал их представший? Солнца лучам светозарным они совершенно подобны! Я завсегда обращаюсь с троянами; праздно, надеюсь, Я не стою пред судами, хотя и седой уже воин; 550 Но таких я коней не видал, не приметил доныне! Бог, без сомнения, в встречу явившийся, вам даровал их: Вас обоих одинаково любит как Зевс громовержец, Так и Зевесова дочь, светлоокая дева Паллада!"

Сыну Нелея ответствовал царь Одиссей многоумный: 555 "Сын знаменитый Нелея, великая слава ахеян! Богу, когда соизволит, и лучших, чем видите, коней, Верно, легко даровать: божества беспредельно могущи! Эти ж, старец почтенный, вновь пришлые в стане троянском Кони фракийцев; у них и царя Диомед наш могучий 560 Смерти предал, и двенадцать сподвижников, всё знаменитых! Но тринадцатый нами убит, при судах, соглядатай, Коего высмотреть ночью великое воинство наше Ныне же Гектор послал и другие сановники Трои".

Так говорящий, за ров перегнал он коней звуконогих, 565 Радостно-гордый, толпой окруженный веселых данаев. Скоро герои, пришед к Диомедовой куще красивой, Коней ремнями искусно разрезанных узд привязали К конским яслям, где и другие царя Диомеда Бурные кони стояли, питаяся сладкой пшеницей. 570 Но Лаэртид на корабль доспех Долонов кровавый Взнес, пока не устроится жертва Палладе богине. Сами же тою порой, погрузившися в волны морские, Пот и прах смывали на голенях, вые и бедрах; И когда уже всё от жестокого пота морскою 575 Влагой очистили тело и сердце свое освежили, Оба еще омывались в красивоотесанных мойнах. Так омывшись они, умащенные светлым елеем, Сели с друзьями за пир; и из чаши великой Афине, Полными кубками, сладостней меда вино возливали.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ.

ПОДВИГИ АГАМЕМНОНА.

Рано, едва лишь Денница Тифона прекрасного ложе Бросила, свет вожделенный неся и бессмертным и смертным, Зевс Вражду ниспослав к кораблям быстролетным ахеян, Грозную вестницу, знаменье брани несущую в дланях. 5 Стала Вражда на огромнейший черный корабль Одиссея, Бывший в средине, да крики ее обоюдно услышат В стане далеком Аякса и в стане царя Ахиллеса, Кои на самых концах с многовеслыми их кораблями Стали, надежные оба на силу их рук и на храбрость. 10 Там возвышаясь, богиня воскликнула мощно и страшно, Крик обращая к ахейцам; и каждому в сердце вдохнула Бурную силу без устали вновь воевать и сражаться: Всем во мгновенье война им кровавая - сладостней стала, Чем на судах возвращенье в любезную землю родную.

15 Громко кричал и Атрид, препоясаться в брань возбуждая Воев аргивских, и сам покрывался блистательной медью. Прежде всего положил на могучие ноги поножи, Пышные, кои серебряной плотно смыкались наглезной. После вкруг персей герой надевал знаменитые латы, 20 Кои когда-то Кинирас ему подарил на гостинец: Ибо до Кипра достигла великая молвь, что ахейцы Ратью на землю троянскую плыть кораблями решились; В оные дни подарил он Атрида, царю угождая. В латах сих десять полос простиралися ворони черной, 25 Олова белого двадцать, двенадцать блестящего злата; Сизые змеи по ним воздымалися кверху, до выи, По три с боков их, подобные радугам, кои Кронион Зевс утверждает на облаке, в дивное знаменье смертным. Меч он набросил на рамо: кругом по его рукояти 30 Гвозди сверкали златые; влагалище мечное окрест Было серебряное и держалось ремнями златыми. Поднял, всего покрывающий, бурный свой щит велелепный, Весь изукрашенный: десять кругом его ободов медных, Двадцать вдоль его было сияющих блях оловянных, 35 Белых; в средине ж одна воздымалася - черная воронь; Там Горгона свирепообразная щит повершала, Страшно глядящая, окрест которой и Ужас и Бегство. Сребряный был под щитом сим ремень; и по нем протяженный Сизый дракон извивался ужасный; главы у дракона. 40 Три, меж собою сплетясь, от одной воздымалися выи. Шлем возложил на главу изукрашенный, четверобляшный, С конскою гривой, и страшный поверх его гребень качался Крепкие два захватил копия, повершенные медью, Острые, медь от которых далеко, до самого неба, 45 Ярко сияла. И грянули свыше Паллада и Гера, Чествуя сына Атрея, царя многозлатой Микены.