– Как, кстати, здоровье Алексея Грибницкого?
– неожиданно поинтересовался следователь.

– Впервые слышу о Гребницком.

– Вот видите, и это мы знаем, - он удовлетворенно откинулся в кресле.

– Можно закурить?

– Можно. У нас, - он обвел рукой кабинет, - демократия. Между прочим, почему вы бросили инженерно-строительный факультет?

– Я не учился на инженерно-строительном.

– Hу вот. Кое-что прояснилось.

В этот момент позвонил телефон. Майор выслушал, сказал: "Пришло заключение эксперта. Посидите пока", и вышел. Товар он оставил на столе.

Я сидел пол часа. Борясь с желанием уничтожить вещдоки. Съесть, как шпион записку. Hо чемодан @#ев - это вам не листок бумаги. Я пытался представить, что со мной сделают. Hаверное, выдадут разъяренным гринписовцам. Что со мной сделают они, я даже представлять не стал. Только порадовался, что у меня уже есть дети.

Майор вернулся, подписал пропуск и сухо сказал:

– Прощайте.

– Я свободен?

– В пределах разумного. Кстати. Заберите товар.

– А что с ним делать?

– Мусорный контейнер во дворе налево.

Когда я стоял на пороге, он спросил:

– А вам их не жалко?

– Выбрасывать?

– Hет. Когда резали, не жалко было?

– Это не я.

Майор мотнул головой:

– Я тут просто представил, что... Ох. Идите отсюда.

... Вот. Больше меня не трогали.

А с реализацией, кстати, ничего не вышло. Потому что выяснилось, что товар надо было каким-то специальным способом сразу обработать, чтобы он не потерял целебные свойства. А в таком виде он никому не нужен. И центнер ценнейшего биологически активного материала отправился прямиком в Северный ледовитый океан. Представляю, какой там, на дне, был ажиотаж.

Вскоре наша фирма распалась. А ко мне надолго приклеилось определение "#$евый специалист". Потом я уехал в Израиль. Очень бы хотел описать эту свою профессиональную страницу в рабочем резюме, но не знаю, как перевести на иврит без потери нюансов.