Она испуганно вздрогнула.

— Не говори так, Мэт!

— Извини, — я взглянул на нее. — И все же, Бет, как, черт возьми, тебя угораздило выйти за него замуж?

— А ты разве не понимаешь? — вскинулась она. — Неужели ты не понимаешь, что я не могла дважды совершить ту же ошибку?

— Что ты имеешь в виду?

— Он мне сразу очень понравился, — продолжала она, — с самой первой встречи. И я ему тоже. Я догадывалась, чего ожидать, когда он очень официального впервые пригласил меня сюда на обед. Конечно же, так оно и вышло. Он сказал что хочет просить меня… стать его женой. Но только сначала ему нужно рассказать мне кое-что… И он рассказал. Обо всем.

— Лихой парень, — присвистнул я.

Бет не обратила внимания на мое замечание.

— Конечно, я была потрясена, — продолжала она, — потрясена до глубины души. Ведь он ничем не напоминал такого человека… не больше, чем ты… Мэт, неужели меня и в самом деле… влечет к мужчинам, которые… неужели ты считаешь, что все дело во мне, в моем неосознанном влеченим к… к мужчинам, склонным к насилию…?

— В том смысле, — подсказал я, — что ты вроде, как тихая, скромная учительница, которая только и мечтает о том, чтобы её изнасиловали?

Она смущенно покраснела и быстро продолжила свой рассказ:

— В общем, наверное, по выражению моего лица Ларри догадался о чем я подумала. «Извини, любимая, — сказал он тогда, — конечно же, я не имел права просить тебя о таком одолжении. Это было слишком». И в тот момент у него был такой же усталый вид, как у тебя, когда ты сказал, что согласен на развод. Ну как ты не понимаешь, что я не могла снова потерять дорогого мне человека? Не могла, и все тут! Да, ты считаешь меня предательницей, хотя я по-прежнему считаю у тебя не было никакого права… Но с ним я так поступить не могла. Просто не могла, и все! — И немного помолчав, тихо вздохнула: — Хотя, наверное, и следовало бы. Я… я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах. — И потом уже с некоторым вызовом в голосе добавила: — И вообще это касается только меня!

— Ну, если ты так считаешь… — Я пожал плечами.

Еще какое-то время я продолжал задумчиво разглядывать её, размышляя о том, что могло лечь в основании выстроенной ею теории; все-таки казалось, по меньшей мере, странным, что её выбор дважды пал на мужчин с темным прошлым. Ну да ладно, это уже её трудности, пусть сама разбирается. Я зевнул, отложил карту и принялся за еду, с некоторым опозданием осознавая, что пить мне все-таки не следовало бы. Выпивка лишь напомнила мне о долгих часах, проведенных без сна. Когда же Бет заговорила снова, то её голос, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Что ты сказала? — переспросил я.

— А что ты сделал с той сексуально озабоченной девицей? Ведь это её машина стоит во дворе, не так ли?

Уж лучше бы она меня об этом не спрашивала. Я вдруг вспомнил последнюю сцену, произошедшую между нами, перед тем, как я уехал. «Я спросила тебя, на чьей ты стороне, — прошептала Мойра, — и ты поцеловал меня. Я спросила тебя, зачем мы сюда едем, и ты сказал, что это для того, чтобы я была в безопасности. Обезопасил, называется!» Я помню, с каким презрением она глядела на меня.

— Я обменял её на охраную грамоту для наших детей. Так что, когда завтра утром юный Питер прибудет сюда, чтобы отметиться, скажи ему, что они могут вернуться домой.

Бет нахмурилась.

— Что-то я не поняла…

— Как видишь, я совсем не гордый и не брезгую воспользоваться чужой хорошей идеей, — продолжал я. — План Герцога был хорош всем, кроме бездарного исполнения. Так что после твоего отъезда я просто довел начатое дело до логического завершения.

— Ты хочешь сказать…

— Ага, — сказал я, — она находится в надежном месте. Фредеркс был поставлен в известность, что если что-нибудь случится с моими детьми, то его дочь постигнет та же участь. Полагаю, мне удалось убедить его в том, что я не шучу. — Я тяжело вздохнул. — Итак, все детки сидят по домам. Мы вывели их из игры. А сейчас начнутся игры для взрослых.

Бет все ещё продолжала сосредоточенно хмурится, но затем её лицо просветлело.

— Ясно. Что ж, полагаю, она не слишко гордится своим родителем, и к тому же, похоже, она без ума от тебя; наверное, она была даже рада помочь…

— Я ни о чем её не просил, — сказал я.

Бет снова наморщила лоб.

— Но тогда, как тебе удалось…

— Я выкручивал ей руку, пока она не закричала от боли. Кстати, получилось очень убедительно. Так что Фредерикс наверняка поверил.

Бет глядела на меня широко распахнутыми глазами. Она была в ужасе.

— Как ты мог! Ведь девчонка явно влюбилась в тебя! Она бы и так сделала все…

— Любовь-морковь, — раздраженно проворчал я, начиная терять терпение и чувствуя себя иностранцем, говорящем на языке, которого никто вокруг не понимает. — К твоему сведению, эта, выражаясь твоим языком, сексуальная девица, придерживается довольно необычных, почти библейских взглядов на семью. Ну, там, чти отца и мать твоих и так далее, и тому подобное. Ее отец оказался главарем банды, а мать — безнадежной алкоголичкой, но в её представлении это не имеет никакого значения, так же как и то, что она сама не питает нежных чувств к своему отцу. Однако от этого он не перестает быть её отцом, и этим все сказано. Итак, что я, по-твоему должен был сделать? Нежно поцеловать её и попросить спасти человечество, сдав своего порочного родителя в руки доблестных сил правды и добродетели, полномочным представителем которых я в данный момент являюсь? После чего её отец отправился бы за решетку или, вообще, прямиком на тот свет, а она всю оставшуюся жизни корила бы себя за то, что тоже приложила к этому руку; что позволила уговорить себя на предательство собственного отца? Нет уж. Пусть у неё пару дней поболит рука, чем она потом будет сходить с ума от угрызений совести. К тому же теперь она меня ненавидит, что, полагаю, тоже не так уж и плохо. По крайней мере, для нее.