Мальчик встал.

– Что там, впереди?
– воскликнул он.
– На что же она опирается на другом конце?

В свете восходящего солнца за пропастью сверкала круча. Круча или... замок? Лошади тронулись с места. Они ступали теперь по радуге.

– Глядите!
– кричал мальчик.
– Слушайте! Вон пещеры... или ворота? Взгляните, меж скал, на уступах... Я вижу людей! И деревья!

– Погляди вниз, - прошептал сэр Томас.
– Не оставь без внимания волшебный Ахерон *.

Мальчик посмотрел вниз, сквозь радужные огни, лизавшие колеса омнибуса. Бездна также очистилась от тумана, и в ее глубине катились воды вечной реки. Солнечный луч проник туда и коснулся зеленой глади, и, ко

Ахерон (греч. миф.) - река в подземном царстве.
– Прим. перев.

гда омнибус проезжал, мальчик увидел, как три девы выплыли на поверхность; они пели и играли чем-то блестящим, похожим на кольцо.

– Эй там, в воде!
– позвал он.

Они откликнулись:

– Эй там, на мосту, желаем удачи!
– Откуда-то грянула музыка.
– Истина в глубинах, истина на вершине.

– Эй там, в воде, что вы делаете?

Сэр Томас Браун ответил:

– Они играют золотом, которым владеют сообща.

И тут омнибус прибыл к месту своего назначения.

Мальчика наказали. Его заперли в детской Пихтовой сторожки и заставили учить наизусть стихотворение.

Отец сказал:

– Мой мальчик! Я готов простить все, только не ложь.
– И он высек сына, приговаривая при каждом ударе: - Не было никакого омнибуса, ни кучера, ни моста, ни горы; ты лодырь, уличный мальчишка и лгун.

О, отец умел быть строгим. Мать умоляла, чтобы сын просил прощения. Но он не мог. Это был величайший день его жизни, пусть даже все закончилось поркой и заучиванием стихов.

Он вернулся точно на закате, только обратно привез его уже не сэр Томас Браун, а некая незамужняя леди; беседа с ней была исполнена тихого веселья. Всю дорогу они говорили об омнибусах и четырехместных ландо. Каким далеким казался теперь ее нежный голос! А ведь и трех часов не прошло с тех пор, как он расстался с ней там, в переулке.

Мать подошла к запертой двери и окликнула его:

– Тебе велено идти вниз, милый, и не забудь прихватить с собой стихи.

Он сошел вниз и увидел, что в курительной вместе с отцом сидит мистер Бонс. Он был приглашен на обед.

– А вот и наш знатный путешественник!
– мрачно сказал отец.
– Юный джентльмен, который разъезжает в омнибусе по радугам под пение красавиц...

И довольный своей остротой, он рассмеялся.

– В конце концов, нечто подобное встречается у Вагнера, улыбаясь, сказал мистер Бонс.
– Как ни странно, но подчас в невежественных умах пробиваются искры великой правды искусства. Этот случай заинтересовал меня. Позвольте мне вступиться за виновного. Ведь каждый из нас в свое время переболел романтикой, не так ли?

– Видишь, как добр мистер Бонс, - сказала мать, а отец ответил гостю:

– Превосходно. Пусть прочитает стихотворение, и будет с него. Во вторник я отправляю его к сестре, там его отучат бегать по переулкам. (Смех.) Читай свое стихотворение!

Мальчик начал: "Замкнувшись в невежестве..."

Отец уже опять хохотал во все горло:

– Не в бровь, а в глаз, сын мой: "Замкнувшись в невежестве..." Вот уж не думал, что в стихах можно найти что-нибудь путное. Сказано прямо про тебя. Послушайте, Бонс, поэзия-это по вашей части. Проверьте-ка его, а я притащу виски.

– Ладно, дайте мне томик Китса, - сказал мистер Бонс. Пусть декламирует заданные стихи.

Так образованнейший муж и невежественный ребенок на несколько минут остались вдвоем в курительной.

Замкнувшись в невежестве, одинок,

О тебе и Цикладах грежу я,

Как путник, оставшийся на берегу...

– Совершенно верно. О чем же он грезит?

– О дельфиньих кораллах в бездонных морях, - сказал мальчик и залился слезами.

– Ну, полно, полно. Что ты плачешь?

– Потому... потому что раньше слова только складывались в стишки, а теперь, когда я вернулся, все эти стихи - я сам.

Мистер Бонс положил на стол томик Китса. Случай оказался еще интереснее, чем он ожидал.

– Ты?
– воскликнул он.
– Этот сонет - ты?

– Да... и - смотрите, как там дальше: "Царство мрака прорезал света сноп, озарил он бездны зеленое дно". Так оно и есть, сэр. Все это правда.

– Я в этом и не сомневался, - сказал мистер Бонс, закрыв глаза.

– Вы... значит, вы мне верите? Вы верите и в омнибус, и в кучера, и в бурю, и в бесплатный билет, и...

– Ну-ну-ну! Довольно бредней, мой мальчик. Я хочу сказать, что никогда не сомневался в подлинной правдивости поэзии. Когда-нибудь, когда ты прочтешь побольше книг, ты поймешь, что я имею в виду.