Дверь кают-компании открылась, и вошел начальник станции.

— Что нового? — спросил он, бросив взгляд на экран.

— Молодец Лавров, — сказал Ким. — С удовольствием возьму его завтра в разведку.

— Для этого вы и устроили ему бессонную ночь! — вполне серьезно спросил профессор. — Разведка отменяется. На Солнце началась вспышка.

— Лаврова не будить до обеда! — грозно сдвинув брови, сказал Вербицкий. — Пусть отоспится. Все равно делать ему нечего.

— Лавров без дела не останется, — возразил профессор. — Кстати, куда он делся? Все повернулись к экрану.

— Действительно, где же он? — озадаченно протянул Ковальчук.

— Я здесь, — раздался голос за их спинами. Все разом обернулись.

Стоявший в дверях Лавров посмотрел на космонавтов, которые пытались придать своим лицам нейтральное выражение, потом взглянул на профессора. Он все сразу понял, но не подал и виду.

— Анатолий Петрович, в моей комнате не в порядке приборы. — Он кивнул на экран, который Ким тщетно пытался закрыть спиной. — Впрочем, вы это, кажется, уже заметили, — с невинным видом добавил он. — Так что я пойду спать. — И он шагнул в коридор.

— Подождите, Игорь Андреевич! — торопливо воскликнул Ковальчук. Он снова вспомнил, как писал завещание, и втайне позавидовал выдержке Лаврова. — Скажите, как вы… — Он немного смешался под насмешливым взглядом Лаврова и спросил не совсем то, что хотел: — Как вы… открыли дверь?

В его вопросе прозвучал неподдельный интерес, и Лавров понял, что все ждут от него серьезного ответа.

— Я вспомнил, что дверь открывается внутрь, — сказал он после паузы. — Давление воздуха на нее что-то около пятнадцати тонн. Даже при несработавшей блокировке я не смог бы ее открыть в случае аварии.