– Силен мужик!
– согласился хрипловатый.

– А разве наш командир плохой был?
– обиженно спросил тот, что говорил басом.

– Я ничего не говорю, - отозвался Митька, - про нашего тоже плохого не скажешь. Но только уж этот - больно отчаянный! Шашкой рубит обеими руками, как черт! А кобыла его ходит за ним, точно привязанная. Он ей скажет: "Нарта, посиди тут немножко!" Передние ноги поднимает кверху и сидит, как ученая собачка.

Где-то, совсем недалеко, озлобленно затрещали немецкие автоматы. По житу, словно прыгающие змеи, прошипели трассирующие пули. Близко застучал мотор, и гулко начал бить крупнокалиберный пулемет.

Разговор притих.

Чалдонов вздрогнул, инстинктивно пригнув голову. Пуля дзинькнула над самым ухом. "Больно отчаянный!.." Только что высказанные казаком слова о его храбрости звучали для Чалдонова как укор. Досадуя на себя за непроизвольный кивок, он поднял голову выше и пошел обратно на командный пункт. Вдруг землю тряхнул оглушительный взрыв. Чалдонов снова невольно пригнул голову и присел на колени. За взрывом последовало несколько автоматных очередей. И сразу все стихло.

Поднимаясь с земли, Чалдонов думал: "Посмотрели бы, как я луне кланялся... Где сейчас, Митя, была твоя душа? В пятках?.."

– Ты, Чалдонов, эффекты любишь, - говорили ему товарищи.

– В любое дело вложи душу, и получишь эффект!
– отвечал он задорно.

И верно, с присущим его характеру бурным темпераментом, он все делал в жизни со страстным увлечением. Вот и теперь, сидя в маленьком окопчике, он фантазировал о предстоящем бое. Мысленно ворвавшись в расположение немецкого гарнизона, он разгромил его и взял в плен немецкого офицера. Он допрашивал пленного, бросал ему в лицо какие-то необыкновенно важные слова...

Начинало клонить ко сну. Чалдонов устало закрыл глаза.

ГЛАВА 4

Из госпиталя в полк возвратился комиссар Алексей Абашкин. Добирался он до своего полка разными путями: до Ржева ехал с воинским эшелоном, до станции Земцы - на тормозе товарного вагона, до Емленя - попутной машиной, а до деревни, где должен был стоять полк, пришлось километров пятнадцать пройти пешком. На дорогу он потратил всего шесть дней. Правда, ему очень везло - сажали всюду беспрепятственно: располагал Абашкин немалым жизненным опытом, знал, как откровенно, по-человечески поговорить с начальником эшелона, дать папироску бойцу, поискать земляков. А когда нужно - земляк всегда найдется!..

Получив в политотделе армии назначение, Абашкин вышел на большак, поднял руку и прыгнул в кузов проходившей машины.

В день прорыва в тыл противника, увидев комиссара, Осипов вынул изо рта нераскуренную папиросу, отбросил ее в сторону, пошел навстречу, косолапя кривыми ногами, обнял, молча поцеловал Абашкина в губы и, тяжело переводя дух, сказал:

– Нашел все-таки?

– А ты как думал?
– спросил Абашкин, перекидывая бурку с руки на руку.

Присмотревшись к Осипову, он был поражен переменой, которая произошла с майором: "Постарел лет на десять".

– Слушай, Антон, что с тобой?

– А? Да ничего... У меня знаешь, Алеша...
– Осипов хотел что-то сказать еще, но только махнул рукой, наклонив голову, порылся в сумке, достал два конверта с разорванными краями, протянул было их Абашкину, но раздумал и бережно положил обратно.

– Ну, что же ты?
– Абашкин так и остался с протянутой рукой.

– Не то... Не то... Это после!
– Осипову хотелось поделиться мыслями, которые грызли его все последние дни и вышибали из колеи. Абашкин был свежий и подходящий для этого человек. Их связывала крепкая фронтовая дружба. Не обходилось дело и без стычек. На майора иногда находил этакий "чапаевский стих".

– Ты меня, дружок, не подкомиссаривай! Я старше тебя на десять лет по партийному стажу и по рождению, - лукаво щуря свои добрейшие глаза, говорил Антон Петрович.

– Что ты, Антон, я просто тебе помогаю, а где нужно, учусь у тебя! отвечал Абашкин посмеиваясь.

Сейчас Осипов излил бы перед ним свою душу, но не было для этого времени: командиры подразделений пришли за получением боевой задачи.

И все же встреча с военкомом подействовала на Осипова успокаивающе. Абашкин своим оптимизмом, трезвостью мысли, веселой шуткой умел разогнать у любого человека мрачные мысли.

Осипов коротко доложил обстановку, сообщил уточненные данные о противнике и поставил задачу: двум эскадронам скрытно подойти к немецким позициям и штурмом захватить их.

– Главное - подойти так, чтобы сделать один стремительный бросок - и в траншеи. Никого живым не оставлять, крушить всех без всякой пощады!

– А пленные?
– задал кто-то вопрос.

– Не брать!
– коротко отрезал Осипов.

– Ты что, Петрович, резню хочешь устроить?
– спросил Абашкин, когда разошлись командиры.