О, зачем среди теней твоих

70 Это виденье?

О царица Земля. Возвращаю тебе,

Сновидений мать чернокрылых,

Призрак ночи, твое исчадье...

Сына, который таится во Фракии, дочь Поликсену,

Милую дочь, ты в виденье, вселяющем ужас холодный,

Сердцу явила.

О боги земли, спасите мне сына.

Нашей ладьи якорь последний,

80 Он один под кровом отчего друга

В этой фракийской земле

Снеговершинной храним.

Новое что-то

Близится, точно песня, полная слез,

К сердцу, полному слез:

Так никогда оно не дрожало

Без перерыва от ужаса, сердце мое.

Если б, о девы, теперь нам

Гелена вечного, если б

Сон объяснила Кассандра.

Где она, где?

90 Видела: лань я пятнистую будто, к коленям прижавши,

Тщетно от волка спасаю - нет жалости в пасти кровавой.

А потом... а потом - новый ужас:

Над вершиной могильной

Встала тень Ахиллеса - она

Из троянок несчастных - одной

Для гроба просила...

О боги! Спасите мое,

Мое спасите дитя,

Вас молю я, мою Поликсену.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

На орхестру спускается хор из 15 троянских пленниц.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

Хор

На крылатых стопах мой покинут шатер:

Я украдкой к тебе, Гекуба,

100 От постылого ложа, где жребий меня

Оковал, далеко от Трои,

Ахейца рабыню с злаченым копьем

И лова его добычу.

Но я бремени муки с тебя не сниму...

Мои вести - новое иго,

И сама я, царица, - зловещий герольд.

На собранье людном данаев,

Говорят, решено Ахиллесу твою

Дочь зарезать. Слыхала ль: горя

110 Кольчугой, он встал над гробом?

Это он и ладьи на волнах удержал,

А у них уж ветрила вздувались тогда,

Напрягая канаты, - и царь возопил:

"О, куда ж вы, могилу мою

Обделив, куда ж вы, данаи?"

И волны сшибались в пучине вражды,

Где эллинов мысли двоились.

Одни копьеносцы кричали: "Дадим

Могиле девицу", другие:

"Не надо" - кричали. Меж них

И ложе был вещей вакханки твоей

120 Почтивший - Атрид Агамемнон.

А против вздымались две ветви младых

На древе Афины - две речи лились

И волей сливались единой.

Шумели герои, что надо венчать

Могилу свежею кровью;

Что стыдно для ложа Кассандры - копье

Ахилла унизить, шумели.

130 Но чаши весов колебались еще,

Пока сын Лаэрта, чей ум

Затейливей ткани узорной,

Чьи сладкие речи умеют сердца

Мужей уловлять, не вмешался.

И так говорил он, внушая мужам:

"Иль лучшему в сонмах Данайских

Рабыню убить пожалеем?

Смотрите, чтоб мертвый, царице представ

Аида, данайцев не назвал,

Собратий забывших, которых в Аид

Сослала любовь их к Элладе

140 С Троянской равнины".

Сейчас Одиссей, царица, придет...

Детеныша он от сосцов

Твоих оторвет материнских,

Вырвет из старой руки.

Иди к кораблям, иди к алтарям!

Колени Атрида с мольбой

Обняв, призывай ты небесных,

Подземных царей заклинай!..

И если помогут мольбы,

Дочь будет с тобою, Гекуба...

150 Иначе увидеть придется тебе,

Как девичья кровь обагряет

Вершину могилы

И черные реки бегут

С золотых ожерелий.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Гекуба

Строфа О горе! Увы! О, чем отзовусь?

Стенаньем каким или плачем?

Ты, рабское иго, меня,

Ты, ярмо, совсем задавило...

О, кто защитит? Какая семья?

Иль город какой?

160 Старик - под землей. Ушли сыновья.

Куда же я кинусь? Куда?

Направо ли брошусь? Налево ль? Куда...

Иль бог или демон какой

Старухе пособит?

Троянки, о вестницы горя,

О вестницы мук,

Сгубили, убили меня вы

Нет больше под солнцем

Мне жизни желанной.

Ты, старости жалкий костыль,