Вестник

770 В живых... Вели - и повторю: он умер...

Электра

О, зоркая, о, правда... Наконец!

Но расскажи мне самый ход убийства,

Ты каждый шаг поведай нам, гонец.

Вестник

Стопы подъяв от этого порога,

Вступили мы на двухколейный путь

И славного микенского владыку

Увидели. Он по саду гулял

Среди ручьев, срезая ветки мирта,

Чтобы венок потом из нежных свить.

Увидел нас и говорит: "Привет вам,

О путники, откуда вы и путь

780 К какой земле направили?" А брат твой

Ему в ответ: "Фессалия нас шлет

На берега Алфея, к Олимпийцу,

Отцу богов, с дарами мы идем..."

Эгисф опять: "Ко мне прошу сегодня

На светлый пир - я нимфам заколоть

Тельца веду, а завтра, встав с зарею,

Вы можете ускорить шаг. Войдем".

И стал он нас упрашивать - проходу

790 Нам не давал, - а как в чертог привел,

Кричит: "Скорей подайте им умыться,

Близ алтаря поставлю я гостей".

Орест ему на это: "Мы проточной

Струей реки уж умывались, царь,

Но если нам с аргосцами прикажешь

Тебе помочь при жертве, то опять

Очиститься не откажусь, конечно".

Но разговор был прерван. Отложив

Оружие, телохранитель царский

И раб его - за дело все гурьбой...

800 Кто нес фиал для крови, кто кошницы

Священных круп, а там, на очаге,

Раздув огонь, кувшины расставляли.

Чертог гудел... Но вот, крупы твой отчим

На жертвенник подбросив, возгласил:

"О нимфы скал, пускай не раз мне жертву

Здесь приносить и, счастьем увенчав

Главу царя с царицей Тиндаридой,

Врагов его казните!" - он тебя

Здесь разумел с Орестом. А царевич,

Тот шепотом молился, чтоб ему

810 Отцовский дом вернуть.

И нож, нащупав

В кошнице, взял Эгисф: он тельчий волос

Десницею в огонь священный вверг...

И заколол распяленную жертву

В руках рабов, державших ноги ей...

И вновь тогда взывает он к Оресту:

"Средь доблестей в Фессалии у вас,

Я слышал, два искусства процветают:

Там мастера вы туши разнимать

Да на коня узду накинуть ловки,

Не откажи уверить в первом нас".

И вот в руках Ореста нож дорийский.

820 Вмиг сорван с плеч его красивый плащ

С аграфами; в подручные - Пилада,

А челядь прочь; вот ногу захватил

Он тельчую и, напрягая мускул,

Глядим, - на сгиб всю кожу намотал.

Обнажена лежит, белея, жертва...

А времени... да на бегах скорей

Не пробежит атлет два раза стадий...

Когда же жертву вскрыли и Эгисф,

Священную прияв ее утробу,

Стал изучать: у печени главы

Он не нашел, пузырь же и ворота

Переполняла желчь, и тем они

Гадателю недоброе сулили.

830 Эгисф бледнеет, видим, - и к нему

С вопросом наш владыка: "Что кручинен?"

А тот в ответ: "О гость, меня страшит

Беда извне: для дома ж нет опасней

Атридова отродья".
– "Как, Эгисф,

Трепещешь ты скитальца козней? Царство ль

Тебе не щит? Однако дай же мне,

Чтоб лакомства добыть из этой жертвы,

Покрепче нож, с закалом фессалийским,

Дробящим кость".

И вот удар ножа

Вскрывает грудь. И только что над сердцем

Внимательно склонился тот, Орест

840 На цыпочках приподнялся и нож

Царю всадил в загривок, а ударом

Ему хребет ломает. Рухнул враг

И заметался в муках, умирая.

К оружию кидаются рабы

И на двоих толпой. Но, сотрясая

В руке копье, им мужи не сдались.

И вот Орест взывает: "Не разбойник

Пришел на пир: домой вернулся царь...

850 Я ваш Орест несчастный: не ищите ж

За то, что я с убийцей порешил,

Меня губить, рабы Агамемнона..."

Отпрянула толпа их, а Орест

Был скоро там каким-то старцем признан.

Торжественно увенчанный, тебе

Он голову - не бойся, не Медузы

Эгисфа ненавистного несет.