Тень останавливается и кричит ему голосом матери:

– Лешка, брось ты эту палку! Лешка, беги скорее во двор, там твой отец. Пришел... Живой... Лешка!

Он проскакивает под рукой матери, расталкивает пацанов, столпившихся рядом с выходом из подвала, вырывается на солнечный свет и чувствует как слезы снова начинают литься из его глаз, текут по проторенным дорожкам, огибают его губы и щекочут, щекочут его, капают с подбородка. Он слизывает мутную соль, пробует ее на вкус и бежит к большому человеку, стоящему посреди двора на нелепой деревянной ноге. Вокруг большого человека собрались соседи, даже Василич стоит рядом со своей неизменной метлой, со свистком на жилистой шее.

Лешка бежит и кричит, не слыша своего голоса:

– Папка, вернулся... Папка!

Отец медленно разворачивается, загребает его в охапку, подкидывает его вверх, в синее апрельское небо и прижимает к себе, к своей шинели и неумело, неуклюже гладит сына по голове.

Василич пробирается сквозь собравшуюся толпу и, откашливаясь, отводя в сторону глаза, спрашивает у Лешкиного отца:

– Hу что, как там, на войне?

– Как?.. Страшно там, Василич, - говорит отец. Он опускает сына на землю и, прихрамывая, уходит в свою старую квартиру, где на столе, в полутемной комнате, сиротливо лежит кусок сахара и несколько кирпичиков черствого невкусного хлеба.

декабрь 2002 - январь 2003 (c) andy emelyanov