Вот и сейчас: поди пойми, что кроется во взгляде его таинственных темных глаз. Так и тянет поежиться.

И этот человек совсем скоро станет ее законным супругом. Боже, к чему это все приведет?..

Но выбора уже нет, напомнила она себе, подавляя внезапно охвативший душу страх. Выбора нет. Пути назад тоже. А потому нужно считать: ей повезло, что такой человек, как Лассетер, согласился вытащить ее из пучины, куда она чуть не угодила. И, жертвуя собой — зачем? — подал ей руку помощи.

— Довольно пустопорожних разговоров, — повторила леди Далримпл. — У нас еще немало хлопот. Рейвен, пока мистер Лассетер займется лицензией на брак, тебе следует написать письмо герцогу Холфорду с объяснением того, что произошло, и своими извинениями.

— Конечно, тетя, — согласилась Рейвен. — Я сделаю это совершенно искренне. А также отправлю записку Бринн Уиклифф и ее мужу.

— А я — всем своим знакомым, — сказала леди Кэтрин. — Джервис, — добавила она, — пошли сообщение в вечерние газеты.

— Что касается нас с Рейвен, — сказал Лассетер, — мы должны как можно быстрее отправиться в Ричмонд. Иначе трудно будет убедить почтенную публику, что наше бракосочетание произошло именно вчера, а сюда к вам мы приехали лишь для того, чтобы уведомить вашу семью об этом событии.

Рейвен еще раз не могла не порадоваться остроте ума и сообразительности будущего супруга и вполне согласилась с ним.

— Но Рейвен должна хотя бы переодеться во что-то более приличное, — возразила ее тетка, но Рейвен и тут оказалась на стороне Келла.

— Мистер Лассетер прав, тетя Кэтрин, — сказала она. — Мой вид не имеет сейчас никакого значения. Тем более что мои сундуки, собранные для отправки в дом герцога, надеюсь, еще здесь…

— Они здесь, — подтвердила леди Кэтрин. — Вчера было не до того…

— Прекрасно, — сказал Лассетер тоном хозяина. — Мы позднее решим, по какому адресу их отправить.

Еще немного поспорив, решили с сундуками подождать, а саквояж с самым необходимым взять сейчас. В общем, все как в нормальных семьях.

Поднявшись с кресла, леди Далримпл позвонила в колокольчик дворецкому, который выслушал с непроницаемым лицом ряд распоряжений и молча удалился.

После этого оказалось, что говорить, в сущности, больше не о чем. Можно лишь произносить слова, которые приняты при прощании.

Рейвен не могла не сравнить два ближайших дня — два кануна ее свадьбы: вчера она покидала этот дом, чтобы стать герцогиней, купаться в роскоши и водить дружбу с самыми знатными и сильными мира сего; сегодня она выходит замуж за печально известного игрока. За человека, которого подозревают в убийстве собственного дяди…

Ее родственники, судя по всему, испытывали те же чувства, что и она. Хотя… кто знает… Леди Кэтрин сохраняла ледяное спокойствие и сменила свой бурный натиск на холодную учтивость, а дед в конце концов размяк, сжал руки Рейвен в своих трясущихся пальцах и долго не отпускал.

— Если ты будешь… — проговорил он наконец, — если тебе потребуется помощь, мое дитя… Знай, что всегда можешь рассчитывать на меня.

После этих взволнованных слов молчание показалось еще более тягостным.

Рейвен хотелось плакать, и потому она не сразу пробормотала слова благодарности. Но она была глубоко тронута тем, что этот аристократ — аристократ до мозга костей — сумел вырваться из оков условностей и не повторил того, что он два десятка лет назад совершил по отношению к ее матери.

Повернувшись вдруг к Лассетеру, старый лорд произнес, постаравшись, чтобы его голос звучал устрашающе:

— Если вы станете причиной ее бед, сэр, то предупреждаю: вы будете иметь дело со мной!

— Дедушка, — сказала Рейвен, — не говорите так…

А Лассетер ответил старику с холодной спокойной улыбкой:

— Я собираюсь спасти вашу внучку, сэр, а не принести ей несчастье. И не будем больше говорить об этом.

Говорить действительно не пришлось: они уже выходили из столовой, а в холле к Рейвен подошел бледный и взволнованный О'Малли, ее слуга, учитель и почти что опекун — все в одном лице.

— О, мисс Рейвен, — проговорил он на своем немыслимом ирландском диалекте, — я так боялся за вас… я ничего не знал… не знаю… Как я мог не помочь вам… Простите меня… Этот негодяй Лассетер… Это все он…

— Уже все в порядке, О'Малли, — отвечала она. — Успокойтесь и говорите немного тише. Здесь находится родной брат того негодяя… Вон он, видите?.. И прошу вас, не удивляйтесь слишком открыто, когда узнаете, что я выхожу за него замуж.

— Замуж? — Старый слуга прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать. — Святые угодники! Вы смеетесь надо мной, мисс?