Дед наверняка отвернется от нее, как отвернулся от собственной дочери. О тетке и говорить нечего: недаром за ней в семье утвердилось прозвище Дракон. Кто же остается? Кто?..

«Мама… Если бы ты была жива…» Рейвен прикрыла глаза, вспоминая последние дни и часы жизни матери — ее изможденное, когда-то красивое лицо истерзала неизлечимая болезнь. Сжимая из последних сил руку дочери, она говорила хриплым шепотом: «Обещай мне, Рейвен… Поклянись, что выйдешь замуж за порядочного и благородного человека, который сможет защитить тебя от всех несчастий в этом мире…» И Рейвен отвечала ей со слезами в голосе: «Обещаю, мама…» После чего на бледных губах матери мелькнула слабая тень улыбки облегчения, и она проговорила: «Теперь я умру спокойно…»

Слезы наполнили глаза Рейвен, она не могла сдержать их, а в кармане чужого платья не было носового платка.

Что же она сделала? Нарушила клятву, данную матери, находившейся на смертном одре. И нет никакой возможности исправить положение. Нет даже человека, который бы по-настоящему посочувствовал ей, пожалел, дал совет. Ей некуда идти, не к кому обратиться и, вполне возможно, негде будет жить. Во всяком случае, в Лондоне. В Англии…

— Вот… — услышала она негромкий мужской голос рядом. — Возьмите.

Она взяла платок, который протянул Лассетер, утерла слезы и подавила рвущиеся наружу рыдания, сжав зубы так, что стало больно челюстям. Затем отвернулась к окошку и начала ругать себя за проявленную слабость.

Когда экипаж остановился у дома ее тетки, она уже почти полностью овладела собой и готова была с открытыми глазами и без слез встретиться с тем, что грядет…

— Хочется отложить встречу с ними? — спросил Лассетер.

Он словно прочел ее мысли; в голосе слышалось участие, а не обычная для него ироничность. Темные глаза смотрели с состраданием.

— Да, — ответила она и честно призналась: — Только это бесполезно, потому что исход все равно один.

Она постаралась распрямиться на сиденье и, уже выходя из экипажа, добавила:

— Надежды никакой, но тем не менее поборюсь с Драконом.

— С драконом? У вас есть копье?

Ей было не до шуток.

— Так называют мою тетку, вернее, двоюродную бабку, леди Кэтрин. Она ждет повода для скандала с момента моего прибытия в Англию. И вот наконец дождалась. Будет в полном восторге.

— Хотите сказать, осудит именно вас за то, что произошло?

— Несомненно. Потому что ни с одной молодой, женщиной из тех, с кем она знакома, не происходило и не может произойти ничего подобного, да еще в день бракосочетания.

Сочувственная улыбка слегка тронула его губы.

— Ох, мисс Кендрик, — сказал он, — вы действительно уникальное существо.

Судя по всему, эти слова нужно было расценивать как комплимент.

Рейвен не скрыла удивления, когда, расплатившись с возницей, Лассетер пошел за ней.

— Хочу убедиться, что вы благополучно вошли внутрь, — объяснил он, и она не возражала: сейчас, как никогда, ей нужна была хоть какая-нибудь поддержка.

Они поднимались по ступенькам каменной лестницы, лицо у него искривилось, и она поняла: его беспокоит рана.

— Обопритесь на меня, мистер Лассетер, — сказала она. После некоторого колебания он принял предложение и, опершись на ее плечо, перенес на него часть собственного веса.

— Нужно было все-таки взять палку, — с укором заметила Рейвен. — У моего деда целый набор здесь, в холле. Я выберу для вас одну из них.

Они уже стояли перед массивной дверью. Со словами благодарности Лассетер освободил плечо Рейвен от своей руки, дверь раскрылась, они оказались в холле.

На какое-то мгновение ей захотелось кинуться сразу к себе в комнату и запереться там. Но она поборола искушение, а кроме того, ее уже увидели два дюжих лакея, и вскоре появился дворецкий.

— Мисс Рейвен! — с радостным облегчением воскликнул он. — Наконец-то вернулись! Вы в порядке?.. — Поняв, что превысил свои полномочия, он осекся и совсем другим тоном добавил: — Извините, мисс. Но мы все так беспокоились, ожидая от вас хоть какой-то весточки.

— Спасибо, Броуди. Со мной все хорошо… Почти, — посчитала она нужным уточнить. — Пожалуйста, сообщите моей тете, что я здесь.

— Конечно, мисс, сию же минуту. И его светлости тоже. Он слег в постель после всего, что случилось.

Рейвен ощутила острый приступ вины: все это время она была так сосредоточена на собственных бедах и переживаниях, что почти забыла о том, как похищение пережил больной дед. Это могло убить его.

— Это ты, Рейвен? — услышала она голос леди Кэтрин, и седоволосая дама показалась в холле. — Боже милостивый! Ты не пострадала?