Говорят усталые и утомленные:"Красота подобна нежному шепоту. Она говорит в нашем духе. Ее голос отступает перед нашим молчанием, как слабый свет, что дрожит в страхе перед тенью".

Но беспокойные говорят:"Мы слыхали, как она кричала в горах. И вместе с ее криками раздавался топот копыт, хлопанье крыльев и львиный рык".

Ночью говорят городские стражники:"Красота взойдет с зарей на востоке".

В полдень говорят труженики и путники:"Мы видели, как она склонилась над Землей из окон заката.

Зимой говорят занесенные снегом: "Она придет с весной, шагая по холмам".

И в летний зной говорят жнецы:"Мы видели, как она пляшет с осенними листьями, видели снег в ее волосах".

Все это сказали вы о красоте.

На деле же говорили вы не о ней, но о своих неисполненных желаниях,

А красота - не желание, а экстаз.

Это не жаждущие уста и не пустая протянутая рука,

Но пламенное сердце и очарованная душа.

Это не образ, что вам хотелось бы видеть, и не песня, что вам хотелось бы слышать.

Но образ, который вы видите, даже если сомкнете глаза, и песня, которую вы слышите, даже если закроете уши.

Это не смола на морщинистой коре и не крыло, сросшееся с когтем.

Но вечноцветущий сад и сонм вечнолетящих ангелов.

Народ Орфалеса. Красота есть Жизнь, снимающая покров со своего святого лика.

Но Жизнь - это вы, и покров - это вы.

Красота есть Вечность, глядящаяся в зеркало. Но Вечность - это вы, и зеркало - это вы.

О РЕЛИГИИ

И просил старый жрец:

– Скажи нам о Религии.

И он сказал:

– Разве говорил я сегодня о чем-то ином?

Разве не есть религия все дела и помышления,

А также то, что не есть дело и помышление, но радость и удивление, вечно возникающее в душе, даже когда руки обтесывают камень или трудятся за ткацким станком?

Кто может отделить свою веру от своих поступков или свои убеждения от занятий?

Кто может разостлать свое время перед собой, говоря: "Это для Бога, а это для меня; это для моей души, а это - для тела"?

Все ваши часы - крылья, своими взмахами рассекающие пространство.

Лучше бы нагим был тот, кто облачается в свою мораль, как в лучшие одежды.

Ветер и солнце не причинят вреда его коже.

И тот, кто в своем поведении следует этике, заточает свою певчую птицу в клетку.

Самая свободная песня не пройдет сквозь решетку и проволоку.

И тот, для кого поклонение - окно, которое отворяют и затворяют, еще не бывал в доме своей души, чьи окна - от зари до зари.

Ваша каждодневная жизнь - ваш храм и ваша религия. Когда бы вы ни вошли в него, берите все свое с собой.

Берите плуг и горн, молот и лютню,

Те вещи, что вы сделали по необходимости или в удовольствие.

Ибо в мечтаниях вы не можете ни подняться выше своих успехов, ни пасть ниже своих неудач.

И берите с собой всех людей.

Ибо, поклоняясь, вы не можете ни взлететь выше их надежд, ни унизиться ниже их отчаяния.

И если бы вы познали Господа, вам не пришлось бы разгадывать загадки.

Посмотрите вокруг, и вы увидите, как он играет с вашими детьми.

Посмотрите в пространство, вы увидите, как он ступает по облакам, простирает руки-молнии и опускается дождем.

Вы увидите, как он улыбается в цветах, поднимается и машет рукой в древесной листве.

О СМЕРТИ

Потом заговорила аль-Митра:

– Теперь скажи нам о Смерти.

И он ответил:

– Вам хочется узнать тайну смерти. Но где вы найдете ее, как не в сердце жизни? Сова, чьи глаза завязала ночь, не может снять покров с таинства света. Если вы подлинно хотите узреть дух смерти, распахните свое сердце перед плотью жизни. Ибо жизнь и смерть едины, как едины река и море.

В глубине ваших надежд и желаний лежит молчаливое знание запредельного;

И, как семена, спящие под снегом, ваше сердце видит сны о весне.

Верьте снам, ибо в них скрыты врата в вечность. Ваш страх перед смертью - лишь трепет пастуха, стоящего перед царем, который вскоре возложит на него руку в знак милости.

Разве в трепете пастуха не таится радость от того, что он будет отмечен царем?

Но разве не трепет беспокоит его всего более? Ибо что зиачит умереть, как не встать нагим на ветру и растаять на солнце? И что значит перестать дышать, как не освободить дыхание от его беспокойных приливов и отливов, чтобы оно могло подняться, расшириться и беспрепятственно искать Бога?