Прятать деньги старики уходят куда-нибудь в поле, потихоньку, чтоб никто не подсмотрел. В то лето, когда я был, в богадельне повесился один старик - "отец", кто-то проследил, куда он спрятал деньги, и, когда старик пришел однажды, ямка была разрыта. Он не выдержал и удавился, быть может, за несколько месяцев до смерти, которая и так бы все равно пришла.

Так живут эти люди, пока их не стащат в "околоток", а потом на кладбище.

Околоток, - это нечто в роде лазарета. Но только "нечто". Врачей на Сахалине мало, - и в Дербинскую богадельню врачи заезжают из соседнего селения. В обыкновенное же время в околотке глава и хозяин, так называемый "перевязчик", из каторжан, слегка подученный фельдшерскому делу.

Околоток Дербинской богадельни - это место страданий, последних вздохов и разврата.

Околоток - небольшая комната, где лежит человек двадцать больных и ожидающих последнего часа. Вместе с мужчинами здесь лежат и две старухи: Афимья и одноглазая "Анютка".

Целый день в околотке ругань между Афимьей и ее "содержателем", слепым паралитиком.

– Спокою от них нет!
– жаловались старики, близкие уж совсем к смертному часу.

– А вы сдыхайте, черти старые!
– кричал слепой паралитик.
– Только койки зря занимаете, подлецы! Сдыхать пора. А живой о живом и думает.

У него отнялись ноги, а руками он вокруг себя так и шарит, так и шарит.

– Афимья! Афимья! Где ты?

– Здесь я. Чего ты? Эк, провал тебя не возьмет!

– Не смей уходить. Куда ты? Опять к Левонтию пошла?
– чуть не плачущим голосом блажит старик.
– Ах, глаза мои не видят! Видел бы! Пришить вас мало! Ах, шкура! Со всеми-то путается!

– Из-за нее только и в околотке лежу!
– жаловался он мне на Афимью. Такая подлая старуха! Ни на минуту оставить нельзя. Рупь ведь в неделю она мне стоит, рупь ей плачу, да чай каждый день со мной пьет, да булку белую завсегда ест, да молоко пьет! А благодарности ни на эстолько! Все к Левонтию бегает. Ведь сдыхает, пес, а все на чужую бабу зарится. Афимья-я-я!..

– Да здесь я. Не ори, чисто зарезанный!

Старика перевязчик держит в околотке охотно. Старик, - по-каторжному, "богатый", из "отцов", - платит ему "по полтинничку" за гофманские капли, которые перевязчик выдает ему за "возбуждающее".

А пятидесятивосьмилетняя Афимья составляет конкуренцию кривой пятидесятишестилетней "Анютке". Анютка слепа на один глаз. Другой у нее болит, и она нарочно его себе растравляет, чтобы остаться в околотке.

Перевязчик, который за это пользуется ее благосклонностью, держит ее в околотке.

– Вот доктору скажу, глаз себе травишь!
– кричит, ругаясь с ней, Афимья.

– Куды ж я, слепая-то, пойду?
– огрызается Анютка.
– Смотри, как бы я не сказала, как ты коленко у себя расколупываешь, зажить не даешь!

Специальность Анютки, как и Афимьи, торговля своим старым телом.

Какая ужасная, мерзкая, гнусная старость!

Словно куча навоза догнивает на солнце, каторжная Дербинская богадельня, - эти отвратительные, страшные, жалкие, несчастные, так много страдавшие люди.