Император вновь застонал и бросился назад, почти упав на подушку, но все же удержавшись на ногах. Он вытянул руку, указывая пальцем на чудовище.

– Голубой Зверь!
– проскрежетал он, бешено кивая головой своим Старкиенам.
– Убейте его! УБЕЙТЕ ЕГО!

Если Старкиены и заколебались, то лишь на какую-то долю секунды. Одновременно были выхвачены три трубки, и ослепительно-голубая фигура Вотана, все еще идущая к Императору, окуталась белым пламенем. Фигура споткнулась. Голубое сияние исчезло. Небольшой кусочек красного гранита покатился по полу, покрытому ковром. На этот же ковер рухнул и Вотан: лицо его было нетронуто, но фигура изменена до неузнаваемости, обожженная белым огнем трубок.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Император стоял, глядя на Вотана. Он смотрел на тело очень долго, прежде чем выражение его лица начало меняться.

– Дядя?
– произнес Оран дрожащим голосом.
– Дядя?
– Он медленно подошел к Вотану. И чем ближе он подходил, тем сильнее горбились его плечи, а лицо дергалось, как у человека, который переживает чудовищные душевные муки. Он медленно приблизился к Вотану и встал, возвышаясь над ним. Император глядел на нетронутое огнем лицо. Для такой чудовищной смерти лицо Вотана выглядело на удивление безмятежным. Глаза и рот его были закрыты, мышцы расслаблены, черты спокойны. От шеи и выше, Вотан выглядел, как человек, впавший в глубокое раздумье.

– Вотан...
– начал было с тоской Император.

Но затем голос его затих, как затихает звонок заводной игрушки. Он замер, чуть склонившись над Вотаном, свесив над ним свои длинные руки, сгорбившись. На секунду Джиму показалось, что в такой позе невозможно сохранить равновесие. Но Император замер, как статуя на пьедестале.

Позади Джима Словиэль издал какой-то звук. Он сделал шаг вперед.

– Оран...

Внезапно в дальнем конце комнаты раздался изумленный смешок. Краем глаза Джим увидел, что Старкиены выхватили свои трубки.

Потом раздались подряд три странных кашляющих звука, и Джим едва успел повернуть голову, чтобы заметить, как Старкиены падают. Они лежали на полу, такие же спокойные и неподвижные, как Вотан.

Джим обернулся, глядя в дальний конец комнаты. Там, у зеленых портьер, стоял Галиан, держа в правой руке черную трубку, а в левой странное, похожее на пистолет устройство с длинным закрученным стволом. За Галианом стояли Афуан и Мелнес. Когда Джим повернулся к ним, Галиан небрежно, почти презрительно, отбросил левой рукой пистолет, который пролетел по всему полу и остановился, ударившись о ногу мертвого Старкиена.

Галиан неспешно двинулся вперед, Афуан и Мелнес следовали за ним. Каблуки Высокородного громко стучали по полированному полу, не покрытому ковром. Он опять засмеялся, глядя на маленькую группу людей, стоящих перед ним.

– А ты, оказывается, крепкий орешек, Дикий Волк, - обратился он к Джиму.
– Ты не только умудрился вернуться обратно живым, но своим возвращением заставил меня действовать, опережая график. Но все кончилось хорошо.

Галиан сделал последние шаги по полированному полу и ступил на ковер. Он остановился и перевел свой взгляд с Джима на Словиэля.

– Нет, Словиэль, - шутливо сказал он.
– Не "Оран", а "Галиан". Нам следует научить тебя говорить "Галиан".

2

Слова Галиана, казалось, эхом отдались у них в головах. Глядя на Словиэля, Джим увидел, как этот Высокородный весь напрягся и начал выпрямляться. Галиан был самым высоким из Высокородных, которых Джим видел - за исключением самого Императора. Но Словиэль был почти так же высок.

А сейчас, когда он перестал нарочито сутулиться, можно было увидеть, насколько он высок на самом деле. Два человека, оба намного выше семи футов, смотрели друг на друга с расстояния не более десяти футов покрытого ковром пола.

– Тебе никогда не удавалось выучить меня чему-либо, Галиан, - сухим, жестким голосом проговорил Словиэль.
– Если бы я был на твоем месте, я бы и сейчас не пытался этого сделать.

– Словиэль, не будь идиотом, - заговорила Афуан.

Но Галиан резко оборвал ее.

– Неважно!
– быстро сказал он, не отрывая от Словиэля своих лимонно-желтых глаз.
– Кто мы такие, чтобы говорить Словиэлю, что ему делать? Как он сказал, мы никогда не могли ничему его научить.

– Мы?
– Словиэль горько улыбнулся.
– Ты уже начал употреблять множественное число Императора, Галиан?

– Разве я сказал "мы"?
– удивился Галиан.
– Ну, это просто оговорка, Словиэль.

– Значит, ты не собираешься его убивать?
– спросил Словиэль, кивком головы указывая на согбенную фигуру застывшего Императора.

– Убивать его? Ну, конечно, нет. Заботиться о нем - вот моя главная задача. Вотан никогда не мог по-настоящему ухаживать за ним. Он же немного нездоров, ты знаешь.

– А ты?
– спросил Джим.

Глаза Галиана зло блеснули на Джима.

– Потерпи, мой маленький Дикий Волк, - прошептал он.
– Твое время еще придет. Сейчас я забавляюсь со Словиэлем.