Кэрри проснулась от лая Чу-Чу, но не сразу сообразила спросонья, где находится.

Тем тоже поднял голову:

— Кто это там?

Они слышали, как экипаж остановился перед домом, слышали, как кучер покрикивал на лошадей.

— Надеюсь, что это не дядя Хайрем, — пробормотала Даллас. — А то мы скажем ему, что Кэрри здесь, он испугается и убежит.

Смеясь, Кэрри принялась щекотать Даллас.

Тем вышел, но через секунду вбежал обратно, белый как мел.

— Это мать, — прошептал он.

Кэрри, выпрямившись, села в кровати. Она думала об этой женщине только как о жене Джоша, а не как о матери детей. Может, они так будут рады увидеть родного, близкого человека, что мигом забудут о ней, о Кэрри? Кэрри кляла себя последними словами за то, что подобная мысль так удручает ее. Ведь эта женщина — их мать, и, разумеется, они не могут не любить ее.

— Идите, идите к ней, — настаивала Кэрри.

Но Даллас забралась к ней на колени, а Тем продолжал стоять в дверях.

В эту самую минуту входная дверь с грохотом распахнулась, и хоть Кэрри и не могла видеть гостью, она, казалось, физически ощутила ее присутствие. Создавалось впечатление, что эта дама заполнила собой весь крошечный домик.

— Где же они? — звала та. — Где мои милые крошки?

Прежде чем Кэрри успела попросить Тема прикрыть дверь комнаты, чтобы эта женщина не увидела ее сидящей на постели в одной ночной сорочке и с распущенными волосами, Нора ворвалась в спальню.

Она была крупной женщиной, высокой и ширококостной. Белая кожа, темные глаза, яркие губы, черные волосы — трагически красивое лицо. Нора была одета в дорогое платье из черной и красной парчи, и наметанный глаз Кэрри определил, что ее талия затянута в корсет до двадцати дюймов. За такую грудь, какая была у нее, многие женщины отдали бы несколько лет жизни.

Джош как-то обмолвился, что его жену нельзя было назвать красивой. Да, эта женщина не была красива. Она была прекрасна. Ослепительна. Это была женщина, из-за которой мужчины теряют головы. Женщина, которой посвящают стихи и песни.

Пока Кэрри в безмолвном удивлении взирала на соперницу, Тем придвинулся ближе к ней. Одной рукой Кэрри обняла мальчика, а другой прижала к себе Даллас, сидевшую у нее на коленях. Даже Чу-Чу притих.

— Боже, какая… домашняя картина. Скажи, Джош, неужели все твои нынешние… дамы спят вместе с тобой и нашими детьми?

Кэрри хотела сказать что-нибудь в свою защиту, но слова не шли с языка. Не говорить же, что муж этой женщины является и ее, Кэрри, мужем.

Дети молча смотрели на свою мать.

— Подойдите же, дорогие мои, и поцелуйте свою мамочку.

Все так же молча дети послушно подошли к матери. Наклонившись, Нора позволила им поцеловать свою щеку, но не обняла детей. Она даже не дотронулась до них.

— А кто твоя маленькая подружка? — спросила Нора Тема, кивком указывая на Кэрри.

— Это наша новая… В смысле она и папа поженились.

— Неужели? Как интересно. — Повернувшись, Нора смерила взглядом Джоша, стоявшего позади — Дорогой, я как будто не очень разбираюсь в законах, но у тебя, кажется, теперь сразу две жены. Разве это разрешено?

— Мы должны дать Кэрри одеться. — Джош повел свою красивую, роскошную, божественную жену к выходу.

Кэрри быстро оделась и вышла в гостиную.

Джош и его жена сидела за столом, склонив головы друг к другу.

Отодвинувшись от мужа, Нора оценивающе оглядела Кэрри с ног до головы.

— Ну разве она не прелесть? Правда, Джош, она милашка. Джош, где ты только нашел такую?

— В пруду среди головастиков, — сквозь зубы процедила Кэрри и направилась к выходу.

Догнав ее, Джош обнял Кэрри и отвел обратно к столу. Не отпуская ее ни на секунду, он усадил ее на стул.

— Тем! — приказал Джош. — Принеси Кэрри кофе.

Поставив чашку с кофе перед Кэрри, он сказал:

— Кэрри, моя единственная любовь, я хочу представить тебе Нору.

— Твою жену, — невыразительно произнесла Кэрри и попыталась встать, но Джош крепко держал ее.

— О, Джошуа, милый, я вижу, что эта малютка на тебя дуется. Разве ты не рассказывал ей обо мне?

— У меня просто не хватало слов, чтобы точно описать тебя, — едко парировал Джош.

Нора, казалось, восприняла это как комплимент. Она коротко рассмеялась.

— Конечно же, ты не мог описать меня точно, дорогой. Хотя многие мужчины пытались это сделать. — Она снова повернулась к Кэрри. — Эта девочка слишком низкоросла для сцены.