– Сегодня здесь был взрыв, – мрачно пояснил Брикар, – взорвалась полицейская машина, которая убила нашего губернатора. Правда, некоторые говорят, что это была просто инсценировка. Такая кровавая инсценировка, чтобы свалить все в очередной раз на аль-Рашиди. А самого губернатора начальник полиции застрелил в его кабинете. Но этого никто не может доказать. Как бы там ни было, наш губернатор Нувайри уже находится в аду.

Они подъехали к резиденции за минуту до начала церемонии. И вошли в зал одновременно с вице-премьером. Тот вышел из комнаты, где разговаривал с премьером, обрадованно кивнул руководителю российской делегации. И начал говорить:

– Сегодня мы понесли тяжелую потерю, погиб наш губернатор Хальдун Нувайри. Мы все скорбим и помним о таком достойном человеке, как наш бывший губернатор. Предлагаю почтить его память минутой молчания.

Все молча замерли. Вице-премьер подождал секунд десять и кивнул, продолжая свою речь:

– Но уже сегодня мы нашли и покарали его главного врага, который осмелился трусливо подложить бомбу в машину губернатора. Это известный террорист Юсуф аль-Рашиди, которого сегодня настигла справедливая кара. Американские ракеты нашли террориста в камышах у озера, где он прятался от нашего гнева. Я должен официально объявить, что аль-Рашиди мертв.

По залу пронесся гул.

– А теперь, – добавил вице-премьер, – я хочу объявить об итогах нашего тендера. Не буду перечислять наших условий, вы их прекрасно знаете. Но неожиданно возникли некоторые трудности в оценке реальной ситуации, – вице-премьер замолчал, оглянулся на мистера Бантинга. Лишь бы он молчал, подумал чиновник и затем добавил: – Поэтому мы решили, что будет справедливо и правильно, если мы разделим эту концессию на две равные части, разрешив работать в наших южных районах сразу двум компаниям – американской «Эксон мобил» и российской «Южнефтегазпром».

Последние слова потонули в буквальном взрыве криков, которыми взорвался зал. Делегация «Бритиш петролеум» покинула зал. Американцы улыбались. Их уже предупредили о подобной возможности. К Фархаду Сеидову подошел сам вице-премьер.

– Поздравляю, – мрачно сказал он, – надеюсь, что вы сможете там работать.

Он повернулся и пошел к выходу. Все поздравляли Сеидова. Он увидел иронический взгляд французского журналиста, который подошел к нему, протягивая руку.

– Я вас тоже поздравляю, – сказал Брикар, – хотя понимаю, как вы себя чувствуете.

– Очень плохо, – кивнул Сеидов, – я даже не предполагал, что подобное возможно.

– В наше время все возможно, – возразил французский журналист. – Если учесть, что вам заплатили за кровь и голову убитого аль-Рашиди, то на самом деле его оценили даже не в двадцать пять миллионов долларов. А в два или три миллиарда. Я думаю, что ему было бы приятно узнать, насколько высоко его ценят американцы. И ваша страна, – грустно добавил Брикар.

– Я не знал, чем все это закончится, – признался Фархад. – Поверьте мне, что я действительно ничего не знал.

В зал внесли шампанское. Вице-премьер поморщился, но бокал взял. Брикар отказался от шампанского. Фархад тоже поступил вопреки протоколу, отказавшись взять бокал.

– Они вас обманут, – убежденно сказал Брикар, – предварительные итоги тендера будут аннулированы из-за протеста, который подаст Сайрус Бантинг. И вас лишат права на разработку. Это произойдет уже через месяц.

– Почему вы так уверены?

– Увидите. Им было важно получить ваше согласие на уничтожение аль-Рашиди, на эту совместную операцию. Через месяц они забудут обо всех договоренностях, которые у вас с ними были. Они прагматики. Есть интерес – соблюдаем договоренности. Нет интереса – не нужны договоренности. Это типично американский подход.

– Мне неприятно долго находиться в этом зале, – признался Сеидов, – все время чувствую себя предателем. Хотя понимаю, что нужно делать выбор. Для меня терроризм – абсолютно неприемлемая цена. Но и нефть в обмен на кровь тоже цена не очень приятная.

– Я знаю, что вы чувствуете, – кивнул Брикар, – именно поэтому вы разбили кольцо, чтобы никто не мог вас обнаружить. И чуть не убили своего переводчика.

– Откуда вы знаете?

– Мне рассказали о вашем подвиге. Вы несли на себе вашего переводчика, вытаскивая его из-под возможного обстрела. Это было благородно. И как вы пытались убедить меня найти аль-Рашиди. Но я не успел. Для всего мира будет лучше, если он погибнет.

– А для вас? – неожиданно спросил Фархад.

– Не знаю. Почему вы спрашиваете?

– Мне казалось, что вы относитесь к нему особенно тепло. У меня было такое ощущение, когда я спорил с вами, что я разговариваю с самим аль-Рашиди. Жаль, что нам так и не удалось с ним свидеться.

Брикар обернулся, словно проверяя, кто стоит у него за спиной. И очень тихо сказал:

– Ты разговаривал с самим аль-Рашиди, дорогой друг. Неужели ты думал, что я могу оставить тебя одного?

– Это вы… это ты? – не поверил Фархад. – Но как?