Гарри Стиллман открыл перед Франческой дверь. Жар ударил ей в лицо. Даже легкий ветерок, налетающий с моря, дышал жаром. По водной глади скользили белоснежные яхты, их яркие паруса наполнялись ветром и распускались подобно экзотическим цветам.

Гарри Стиллман под руку с Франческой спустился по лестнице.

— Палм-Бич — чудесное местечко, дорогая. Вы сами очень скоро убедитесь в этом. К счастью, вы появились здесь летом, когда тут тихо, ничего не происходит, так что у вас будет время привыкнуть к местным нравам и порядкам.

— Мне страшно, — прошептала Франческа.

Стиллман успокаивающе похлопал ее по руке:

— Ну-ну, у вас вся жизнь впереди. Вы молоды, красивы, а теперь еще и богаты. Так что вас ждет прекрасное будущее.

Горничная перенесла вещи Франчески в одну из просторных спален, выходивших на галерею второго этажа. Комната — вдвое большая, чем ее квартирка в Бостоне, — имела небольшой балкон, с него был виден бетонный волнолом, защищающий пляж и придающий плоской линии берега, обычного для юга Флориды, вид средиземноморского побережья Франции. Саговые деревья и королевские пальмы покачивали ветвями на океанском ветру. Сквозь их густую листву виднелись красные черепичные крыши домиков для гостей.

Сама комната, как сразу же с облегчением отметила Франческа, была обставлена легкой мебелью в тропическом стиле. Древний кондиционер жужжал на полную мощность, создавая струю приятного прохладного воздуха.

Франческа с облегчением сняла с себя измятый брючный костюм и отправилась в ванную. Окно в ней было чересчур мало для кондиционера, но имелся электрический вентилятор с прозрачными лопастями голубого цвета, установленный на тумбочке. На основании вентилятора Франческа заметила магазинную этикетку с ценой: «Бладворт, $29.95». Это было, решила она, не чем иным, как данью уважения семейному бизнесу.

Наполнив теплой водой огромную ванну, Франческа с наслаждением вытянулась в ней, закрыла глаза и постаралась расслабиться. Она попыталась свыкнуться с мыслью, что все эти тысячи, возможно, десятки тысяч магазинов Бладвортов теперь принадлежат ей, но осознать этот факт полностью так и не смогла. Сегодня на нее обрушилось чересчур много впечатлений, и сознание отказывалось воспринимать новые неожиданные факты.

В глубине души она оставалась все той же Франческой Луккезе, скромной служащей из Бостона, без особых амбиций, имеющей кучу родственников-итальянцев. Сидя в ванне, она долго намыливала руки и плечи, наслаждаясь освежающей струей воздуха от вентилятора и раздумывая, сможет ли она измениться и принесет ли ей счастье нежданно свалившееся на нее богатство.

Пока она принимала ванну, миссис Шенер вошла в ее комнату и оставила на столе серебряный поднос с открытой бутылкой шампанского в серебряном же ведерке. На подносе стоял и хрустальный бокал с двумя экзотическими цветками темно-красного и оранжевого цвета, в которых Франческа признала те самые гибискусы, на которые обратили ее внимание юристы. Рядом с ведерком стояла сложенная домиком карточка из глянцевого картона, на которой было написано:

«Я позволил себе заказать от вашего имени ужин на двоих. После него мы сможем, если вы захотите, проехаться по ночному Палм-Бич.

Курт Б.»

Горничная разложила на постели одежду Франчески, и было довольно странно ощущать, что кто-то другой касался твоих собственных вещей, даже нижнего белья. Франческа задержала взгляд на двух нарядах, купленных специально для поездки в магазине модного платья, — блузке из изумрудно-зеленой ткани и полосатого джерси в комплекте с белой плиссированной юбкой.

Медленно вытирая тело большим махровым полотенцем, Франческа с неприязнью рассматривала свои обновки, которые еще недавно казались ей красивыми и элегантными. Сейчас она ясно понимала свою ошибку. То, что было вполне приемлемо для университетских кабинетов, совершенно не смотрелось на улицах Палм-Бич. Туалеты в бутиках на главной улице городка даже при беглом взгляде из автомобиля выглядели совершенно haut monde [2] .

Франческа опустилась на кровать рядом с разложенными на ней вещами и набрала код города и номер телефона квартиры своих родственников.

Трубку взял ее дядя.

— Я просто хотела вам сказать, что со мной все в порядке, — сказала Франческа, внезапно ощутив тоску по дому.

Она так долго сражалась за то, чтобы освободиться от чрезмерной опеки любящих ее родственников, и вот теперь, когда обрела полную независимость, вдруг почувствовала себя одиноко. На глаза навернулись слезы, и она постаралась прогнать их.

— Меня встретили в аэропорту Палм-Бич, привезли в поместье, показали мне дом, — рассказывала она дяде. — Мистер Стиллман — ты должен его помнить — сказал, что мне нужно обзавестись личным секретарем. И еще я подписала какой-то документ, который называется свидетельством о постоянном проживании. Это значит, что на меня будут переоформлены все счета в банках.

Говоря все это, Франческа слышала, как неподалеку от телефона шумят и смеются ее племянники, Джонни и маленькая Сал, и как ее дядя прикрикивает на своих домашних, требуя тишины, потому что Франки звонит из Палм-Бич.