— Ты им про Кольку не говори!

Настя ничего не сказала и забыла спросить — почему. Она так рада была, что Василису Грачеву нашел ее дедушка, что она теперь дома и все у нее хорошо. Особенно сильно на нее подействовало совпадение имен. Она даже вспомнила, как девочка подпрыгнула на кровати, когда прибежала Лидуня и стала кричать: «Вася! Вася!».

— Наверное, подумала, что Лидуня к ней обращается! А кстати, как ее дедушка называет? — спросила она своих гостей.

— Вася. Васюша.

— Я тоже своего сына так называла, когда был маленький. Видите, как странно получилось, я ведь ее нашла потому, что решила его могилку проведать. Вы ей передайте от меня привет, ладно? Может, когда поправится, найдет время, заедет ко мне. Хочу посмотреть на нее, живую и здоровую, голос ее услышать, поговорить. Вы ей адрес мой напишите, чтобы не забыла. Лидуня будет рада.

Юродивая успела прибежать, крутилась перед незнакомыми людьми в своих обновках, потом принялась возбужденно, картаво рассказывать что-то, повторяла «Лезие, лезие», зачем-то схватила кочергу, но Анастасия Игнатьевна отняла, прикрикнула на Лидуню, чтобы сидела тихо и не мешала разговаривать.

— Ну и что ты так рвалась сюда? — спросил Арсеньев, когда они сели в машину. — Времени потратили кучу, информации — ноль.

— Ноль, — эхом отозвалась Маша, — ты сейчас куда?

— К Зюзе, в прокуратуру. Отвезти тебя к Рязанцеву?

— Нет. К Дмитриеву. Мне надо забрать машину и зайти, узнать, как там у них дела.

— А потом?

— Не знаю. Саня, — она прижалась лицом к его плечу, — тебе ведь сегодня придется все рассказать матери и брату Гриши, да?

— Зюзя сообщит, — он оторвал руку от руля и погладил ее по волосам, — но мне, конечно, придется прийти к ним.

— Хочешь, я приеду к тебе?

Он резко свернул к обочине, затормозил, обнял ее, стал быстро, бестолково тыкаться губами в ее глаза, нос, щеки.

— Машенька, когда мы там сидели, у фельдшерицы, я смотрел на тебя, ты была такая холодная, красивая и далекая Мери Григ, мне вдруг стало казаться, ничего у нас еще не было. Ты, другая Маша, моя Машенька, приснилась мне. Я уже проснулся, и ничего никогда не будет, ты вежливо попрощаешься, исчезнешь, и я сойду с ума. Я знаю, ты все равно исчезнешь, но только не сейчас, пожалуйста! Не сейчас!

Кончик ампулы никак не отпиливался. Стекло треснуло. Надя поранила палец, уронила ампулу, выругалась, приложила к царапине ватку с перекисью и тут заметила, что ее любимые часы опять идут, показывают правильное время. Без пяти шесть.

— Ни хрена же себе! Бли-ин! Нет, ты смотри, а? Бывает такое? — обратилась она к Василисе. — Нет, ну твою мать! Колесико крутится! Все в порядке. И мобильник заработал, причем сам, я его не включала. Просто взял и заработал. Слушай, может, здесь у вас какая-нибудь магнитная зона?

Василиса не слушала ее. Она, не отрываясь, смотрела на шприц, который лежал на столике у дивана. Большой 20-миллиграммовый шприц. Упаковка надорвана. Рядом коробка с ампулами. На коробке латинскими буквами написано «КЕТАМИН ГИДРОХЛОРИД». Ампул всего две, но здоровые, по десять миллиграмм.

На боку у Нади заверещал телефон. Она подпрыгнула от неожиданности, схватила трубку.

— Да! — лицо ее мгновенно изменилось, щеки надулись, брови сдвинулись. — Привет. Все нормально. Нет. Пока нет. Блин, короче, уверена и все, какие тебе еще доказательства? Сейчас, одну минуту, — она покосилась на Василису и быстро вышла из комнаты.

— Ой, блин! Не знаю! Молчит, вполне натурально молчит. Точно тебе говорю, все это время, пока я здесь, ни слова, ни звука, по-моему, она вообще слегка того, — доносился до Василисы приглушенный, но все равно ужасно громкий голос.

Надя хоть и поругивалась, но говорила со своим собеседником ласково, кокетничала немного, интонации были тягучими и сладкими, как ириски.

Хлопнула дверь в прихожей.

— Все, прости, я больше не могу! — голос Нади прозвучал испуганно.

Через минуту в кабинет вошел запыхавшийся возбужденный дед.

— Вася, представляешь, я паспорт забыл! — сообщил он. — Хотел деньги снять с книжки, пришел в сберкассу, главное, очередь выстоял, книжка с собой, а паспорт забыл. Ну как ты, Васюша?

За ним следом явилась Надя. Губы ее были растянуты в сдобной улыбке.

— Ой, Сергей Павлович, вы вернулись, я не слышала, как вы вошли.

— Я на минуту, мне надо успеть в сберкассу, я паспорт забыл, они в семь закрывают… — он вдруг замолчал.

Он смотрел на столик у дивана. Надя перехватила его взгляд.