Впервые услышав человеческий голос на борту летающего корабля, он испытал лишь облегчение.

Человек, оборвавший аббата, появился из темноты и Стервятник, которого жизнь сделала неплохим физиономистом, почувствовал, что его надежды превращаются в дым. Лицо незнакомца было тупым и беспощадным, как звериная морда. Жуткие пустые глаза хищника оценивающе рассматривали жертв, висящих на столбах. Люгер ощутил неприятный холодок в груди, когда взгляд этих глаз остановился на нем, и понял, что в живых его оставили только для того, чтобы более полно насладиться его муками...

На бароне Ховеле был плотно облегающий его массивную фигуру костюм из гладкой ткани - одеяние почти неприличное с точки зрения обычаев западных королевств. Барон не носил никаких украшений, считая это уделом изнеженной и вырождающейся аристократии. Широкий рот с узкими губами придавал ему сходство с подводными монстрами из ядовитого моря Уртаб. Старые шрамы на бритой голове свидетельствовали о бурно проведенной молодости, но тело пятидесятилетнего мужчины оставалось мощным, тяжелым и сильным.

Ховел подошел к беспомощно висящему Кравиусу. Люгер хорошо понимал, почему жирный аббат вызывает у барона особое раздражение.

– Ты убил Эрмиона, - глухо прорычал Ховел. Он говорил на языке западных королевств почти без акцента.
– Он был нужен мне живым... Поэтому ты умрешь первым. Но не сразу, - вначале с тебя снимут кожу; из такой толстой свиньи должен получиться приличный кусок...

На лице Кравиуса, который принял незнакомца за самого Сферга, появилось умоляющее выражение.

– Господин! Я спешил в Скел-Моргос, чтобы оказать тебе одну услугу...

Барон разразился хриплым карканьем, означавшим смех.

– Всего лишь одну?!.. Урод! Чем ты можешь мне помочь?!

– Я принес тебе голову Эрмиона - это верно, - заторопился аббат.
– Но ведь он призывал белых магов из Тегины и был близок к тому, чтобы магия начала действовать...

Кравиус отчаянно блефовал. Люгер ожидал встретить в лице узурпатора человека более изощренного, но снова убедился в том, насколько сильно порой отличаются ожидания от действительности.

– У ордена нет силы с тех пор, как я взял из Тегины Звезду Ада! загремел Ховел, наслаждаясь попытками аббата сохранить свою жизнь. Стервятник ухватился за эту фразу - наивность незнакомца поразила его и он впервые заподозрил, что имеет дело всего лишь с исполнителем, за которым находится более весомая фигура и более глубокий ум.

– Я был рядом с Алфиосом, когда ты пришел за Звездой, - сказал он в спину барону.

Тот медленно повернулся к нему.

– Это был ты?
– подозрительно спросил Диниц. Казалось, в его хитром и примитивном уме в первый раз появилась мысль о том, что пленники могут оказаться полезными, а игра - гораздо более сложной.

– Я, - подтвердил Люгер, пытаясь воспользоваться ситуацией, и заметил, что Кравиус судорожно задергался на столбе.
– Я заставил Алфиоса снять защиту с северных ворот. Я вывел его из башни на карниз. Я позволил твоему слуге забрать талисман и летел вслед за твоим кораблем на юг, пока ветер не снес меня в сторону континента. Как видишь, этого не может знать тот, кого в ту ночь не было в башне монастыря, не так ли?..

– Зачем ты сделал все это?!
– заорал барон, приближая свое лицо к лицу Люгера и обдавая того смрадным дыханием.

– Я скажу это только Сфергу, - тихо и отчетливо проговорил Слот, понимая, что следующая секунда может стать мгновением его смерти.

– Ты скажешь это мне, когда я начну медленно поджаривать тебя, сказал Ховел таким тоном, каким любящая мать обещает накормить свое дитя.

– Вряд ли, - спокойно заметил Люгер.
– Молчание - мой единственный шанс. Кроме того, Сферг едва ли одобрит твое решение, когда узнает, что потерял на самом деле...

– Плевать на Сферга, - проворчал барон, сдерживая гнев.
– Он никогда не узнает о тебе.

– Это ты скажешь ему, когда корабль вернется в Скел-Моргос, - нагло улыбаясь, заявил Стервятник, глядя прямо в его тусклые глаза.
– Он давно знает обо мне, разве ты еще не понял этого?..

Оказалось, что его наглость лишь забавляет барона. Тот настолько любил игры на грани жизни и смерти, что решил еще немного оттянуть момент расправы над пленником.

– С тобой мы поговорим после, - бросил он и несколько раз с наслаждением ударил Люгера в живот и в лицо. Сквозь вспышки боли тот увидел, как липкий туман заволакивает все вокруг. Потом Слот ощутил соленый привкус во рту и проглотил сгусток собственной крови. Удары Ховела были весьма жесткими, однако Люгер не потерял сознания. Он благоразумно изобразил беспамятство и сквозь шум в голове услышал слова Диница, обращенные к аббату. Они падали, словно камни в глубокую воду колодца и звуки их падения разносились в гулкой тишине.