– Надеюсь, мы еще увидимся, прежде чем гости покинут Грах? – спросила Мелхоэд в пространство.

Сенор молча склонил голову, забыв на мгновение о ее слепоте.

Опершись на руку Морша Возискара, Слепая Королева покидала зал. Двое слепых и глухих слуг катили впереди них тележку с останками мертворожденного существа.

Что делать? Случилось так, что Слепая Королева выбрала путь преходящих удовольствий и своей собственной будущей гибели, но разве не многие во все времена поступают так же?

Теперь пришельцы из Кобара могли уйти, но Мелхоэд не хотелось их отпускать.

Она завлекла Сенора к горлышку Бутылки Рофо, покоившейся на алтаре замка Грах, в темном зале, в котором мало кто побывал.

Бутылку Рофо нашли самые древние из спустившихся в пещеры Безлюдного Двора Уродов; ни один из Детей Гриба и обитателей Кобара по сей день не знал, кто и зачем спрятал ее в подземельях Мургуллы. Предания Кобара приписывали это деяние Древнему Богу Рофо, Строителю Убежищ, создавшему для кого-то предмет, который изнутри был больше, чем снаружи. Вошедшие в Бутылку исчезали навсегда. С тех пор сосуд (который вообще-то даже не был сосудом), забытый почти всеми, ждал часа, когда Боги вернут его в мир; ждал в глубине подземного замка Грах. Время его не настало.

Когда Мелхоэд предложила на прощание показать Сенору творение Рофо, Человек Безымянного Пальца не мог устоять перед соблазном взглянуть на легендарную Бутылку. Но он не знал, стоя перед засасывающей воронкой ее горлышка, в два раза больше человеческого роста, что слепая Королева толкнет его в спину, и он окажется внутри заключенного в Бутылке Рофо мира.

В убежище, созданное Рофо, можно было войти, но нельзя было из него выйти, и потом он провел еще много дней в странном месте, забыв обо всем и обо всех, среди хрустальных стен и застывших фонтанов, струящегося света, ускользающей музыки, похожей на звон разбивающегося стекла, и цветов, рассыпающихся в прах от малейшего прикосновения, – месте забвения и жизни, похожей на зыбкий сон.

Странное существо – то ли юноша, то ли девушка, прислуживало ему, безмолвно скользя по мраморным плитам пола, с лицом бездумным и вечно юным.

Временами к Сенору приходила Мелхоэд, и они играли в любовные игры, о которых он тут же забывал. Иногда он видел самого себя, выходящего из хрустальных комнат или спящего на большой кровати под белым, как туман, пологом, и тогда он знал, что живет среди множества собственных отражений, но это не пугало его, а казалось обычным, как отсутствие ясности, как способность забывать, как ускользающая от сознания любовь Мелхоэд.

Внизу Суо из Мертвых Времен бесновалось от нетерпения, а ведьма Истар – от ревности, но их охраняли Уроды, и воевать с ними было бессмысленно, ибо гостям все равно не суждено попасть внутрь созданного Рофо запретного мира.

И хотя Суо превращалось по ночам в летучую мышь и облетало весь замок Грах в поисках недоступных комнат, оно не нашло ни единой скрытой двери или окна, за которыми не было бы самых обыкновенных помещений. Существо Суо чувствовало подземные пустоты, но здесь не было пустот, в которых прятала бы Сенора исчезающая Королева.

Суо искало его и вне стен замка Грах, облетев весь подземный ярус от самых дальних стен гигантской пещеры до владений Кладбищенской Крысы в Стеклянном Лесу, поднимаясь к невидимой тверди, но нигде и не пахло исчезнувшим человеком Пророчества.

Истар от крайних мер удерживало лишь опасение причинить вред самому Сенору и расстаться с надеждой заполучить в проводники карлика Люстиг, а может быть, и с надеждой покинуть когда-нибудь подземелье Мургуллы.

Суо пыталось проследить за Слепой Королевой, пользуясь тем, что было здесь единственным существом, которое могло себе позволить действовать, не создавая отражений, – а значит, остаться незамеченным Мелхоэд. Но все, что ему удалось увидеть, – это то, как Королева со стеклянным обручем на голове бесследно исчезает в темной воронке посреди комнаты с алтарем. Суо существовало уже слишком долго, чтобы безрассудно последовать вслед за ней туда, откуда для него могло и не найтись выхода.

Но ожидание не могло быть вечным.

Неизвестно, сколько времени провел бы Холодный Затылок еще в этой обители забвения и сладостных игр, околдованный чарами Слепой Королевы, если бы не проснулся однажды ночью в комнате из хрусталя и не увидел, что камень в перстне Сдалерна сияет зловещим кровавым светом. Пелена спала с его одурманенного мозга. В холодном поту откинулся он на подушки. Древний Меч, висящий на стене рядом с ненужными здесь доспехами испускал ровное голубое свечение.

Сенор вспомнил обо всем: о своем приходе в Мургуллу, о карлике Люстиг, о ведьме и Существе, Не Имеющем Пола; и о времени, потерянном здесь, в убежище Рофо. Сцепив зубы, он застонал от бессильной ярости. Потом посмотрел на лежавшую рядом Мелхоэд – слепая Королева улыбалась во сне.

Он оглушил ее рукояткой своего тяжелого Меча и привязал к кровати, хотя был почти уверен в том, что это бессмысленно. Если он все понял правильно, то Мелхоэд не сможет выйти из Бутылки Рофо. Но удастся ли это сделать ему, и не ошибся ли он в выборе амулета? В любом случае ему было уже нечего терять. Сенор надеялся, что Мелхоэд пробудет без сознания достаточно долго. Он не хотел причинять ей зло. Он знал, что наутро Королеву найдет бесполый и вечно юный слуга.