Руки тряслись, но расстояние было невелико - под грохот выстрела нераспознанный тать кубарем покатился с седла, дернулся раз-другой и затих. Без особого желания, просто чтоб не стоять столбом посреди болота, Чекан подошел взглянуть на него и вдруг шарахнулся с диким безумным криком, вновь увидев смертную муку, стынущую в бездонных серых глазах.

Целованный в лоб Государем всея Руси стольник Малюты Скуратова рухнул в горькие травы, заколотился головой о мягкую лесную землю. Понял он, на что обрекло его предсмертное бессловесное проклятие - на самое страшное обрекло, чего страшнее и быть не может, и чтобы повторялось это за разом раз, без конца.

Утром к разоренному княжескому острогу выбрался из болотной чащи невиданный человек. Рослый и жилистый, но с лицом дряхлого старца, седой как лунь, он грохнулся на колени перед вышедшими навстречу ему барскими холопами, обеими руками оттянул ворот залитых кровью и грязью лохмотьев, выпрашивая величайшую из мыслимых милостей - смертельный удар наотмашь.