Сто слов,навитых в черепе на ролик, Замусленную всеми ерунду, Она,как четки набожный католик, Перебирает вечно на ходу.

В ее салонах-все,толпою смелой, Содравши шкуру с девственных идей, Хватают лапами бесчувственное тело И рьяно ржут, как стадо лошадей.

Там говорят,что вздорожали яйца И что комета стала над невой,Любуясь,как каминные китайцы Кивают в такт под грамофонный вой.

Сама мадам наклонна к идеалам: Законную двуспальную кровать Под стеганым атласным одеялом Она всегда умела охранять.

Но,нос суя любовно и сурово В случайный хлам бесштемпельных "грехов", Она читает вечером баркова И с кучером храпит до петухов.

Поет.рисует акварелью розы. Следит,дрожа,за модой всех сортов, Копя остроты,слухи,фразы,позы И растлевая музу и любовь.

На каждый шаг-расхожий катехизис, Прин-ци-пи-аль-но носит бандажи. Некстати поминает слово "кризис" И томно тяготеет к глупой лжи.

В тщеславном,нестерпимо остром,зуде Всегда смешна,себе самой в ущерб, И даже на интимнейшей посуде Имеет родовой дворянский герб.

Она в родстве и дружбе неизменной С бездарностью,нахальством, пустяком. Знакома с лестью,пафосом,изменой И,кажется,в амурах с дураком...

Ее не знают,к счастью,только...кто же? Конечно-дети, звери и народ. Одни-когда со взрослыми не схожи, А те-когда подальше от господ.

Портрет готов.карандаши бросая, Прошу за грубость мне не делать сцен: Когда свинью рисуешь у сараяНа полотне не выйдет веLLе неLеNе.

****

1910

Потомки

Наши предки лезли в клети И шептались там не раз: "туго,братцы...видно,дети Будут жить вольготней нас".

Дети выросли. и эти Лезли в клети в грозный час И вздыхали:"наши дети Встретят солнце после нас".

Нынче так же,как вовеки, Утешение одно: Наши дети будут в мекке, Если нам не суждено.

Даже сроки предсказали: Кто-лет двести,кто- пятьсот, А пока лежи в печали И мычи,как идиот.

Разукрашенные дули, Мир умыт,причесан,мил... Лет чрез двести?черта в стуле! Разве я мафусаил?

Я,как филин, на обломках Переломанных богов. В неродившихся потомках Нет мне братьев и врагов.

Я хочу немножко света Для себя,пока я жив, От портного до поэтаВсем понятен мой призыв...

А потомки... пусть потомки, Исполняя жребий свой И кляня свои потемки, Лупят в стенку головой!

****

1908

Искатель

Из дневника современника

С горя я пошел к врачу. Врач пенсне напялил на нос: "нервность, слабость.очень рано-с. Ну-с,так я вам закачу Гунияди-янос".

Кровь ударила в виски: Гунияди?!от вопросов, От безверья,от тоски?! Врач сказал:"я не философ. До-свиданья".

Я к философу пришел: "есть ли цель?иль книги-ширмы? Правда"школ"-ведь правда фирмы? Я живу,как темный вол. Об'ясните!"

Заходил цветной халат Парой егеревских нижних: "здесь бессилен сам сократ! Вы-профан.ищите ближних".
– "очень рад".

В переулке я поймал Человека с ясным взглядом. Я пошел тихонько рядом: "здравствуй, ближний..."-"вы нахал!" -"извините..."

Я пришел домой в чаду, Переполненный раздумьем. Мысль играла в чехарду То с насмешкой, то с безумьем. Пропаду!

Тихо входит няня в дверь. Вот еще один философ: Плюнь да веруй-без вопросов".
– "в гунияди?"

– "гу-ни-я-ди?кто такой? Не немецкий ли святой? Для спасения душиВсе святые хороши..." Вышла.

****

1909

*** Все в штанах,скроенных одинаково,

При усах,в пальто и в котелках. Я похож на улице на всякого И совсем теряюсь на углах...

Как бы мне не обменяться личностью: Он войдет в меня,а я в него,Я охвачен полной безразличностью И боюсь решительно всего...

Проклинаю культуру!срываю подтяжки! Растопчу котелок! растерзаю пиджак!! Я завидую каждой отдельной букашке, Я живу,как последний дурак...

В лес!к озерам и девственным елям! Буду лазить, как рысь по шершавым стволам. Надоело ходить по шаблонным панелям И смотреть на подкрашенных дам!

Принесет мне ворона швейцарского сыра, У заблудшей козы надою молока. Если к вечеру станет прохладно и сыро, Обложу себе мохом бока.

Там не будет газетных статей и отчетов. Можно лечь под сосной и немножко повыть. Иль украсть из дупла вкусно пахнущих сотов. Или землю от скуки порыть...