Шрифт:
Но Граймс, превращенный в перелетную птицу, оставался тем не менее астронавтом.
Его опытная рука остановила роторы двигателя Маншенна. Наступила невесомость, сопровождаемая неприятными ощущениями, появившимися, когда гироскопы «Поиска» зажужжали и засвистели, заставляя корабль лечь на новый курс.
Боль, терзавшая Граймса, утихла, но не исчезла совсем, только теперь эта боль была ему почти приятна.
Он пустил в ход инерциальный двигатель и двигатель Маншенна.
Граймс услышал доносившийся точно издалека голос Вильямса:
— Черт бы его побрал! Мне кажется, что этому старому подонку опять повезло.
Граймс улыбнулся. Он знал, что в устах Вильямса слова «старый подонок» звучали как комплимент.
Глава 5
Старый «Поиск» мчался к родной Земле. Только корабль и его командир Граймс были уроженцами Земли, но все люди, в каком бы из миров Галактики они ни родились, говорили о Земле как о своей родной планете.
Итак, корабль мчался к родной Земле сквозь континуум, время от времени меняя курс, чтобы избежать столкновения с каким-нибудь солнцем или планетой. Капитан направил корабль, и ему больше нечего было особенно делать. «Когда звезда перед ним окажется Солнцем, он немедленно это почувствует», — заверил его Майхью.
— Но как? — спросил у него Граймс.
— Скорее всего, вы почувствуете силу псевдо-магнитного поля, — ответил Майхью. — Мне трудно объяснить, используя язык, который могут понять нетелепаты.
Соня с горечью заметила, что путешествовать лучше с надеждой, чем надеяться на случайность. Граймс, признанный авторитет Мира Конфинс по историческим путешествиям на Земле, заговорил о Христофоре Колумбе. Колумб знал наверняка, что острова, после многих недель плавания показавшиеся на горизонте, были Восточной Индией. Однако он ошибался.
— Колумб, — возразил Майхью, — не путешествовал, пользуясь инстинктом.
— Откуда вы это знаете? — спросил у него Граймс. — В конце концов, если бы он продолжил свое плавание, он вернулся бы к исходному пункту.
— Ну, довольно, — вмешалась Соня. — Суэцкий и Панамский каналы в его время еще не существовали. Даже я это знаю.
— Он мог обогнуть мыс Горн, — сказал ей муж, — такие, как Магеллан и Дрейк, сделали это несколько позже.
«Тем не менее, — подумал Граймс, — у меня определенно есть что-то общее с Колумбом. Адмирал, увлекая свою жалкую эскадру все дальше и дальше в Западное Неизвестное, подвергался опасности мятежа. А как в настоящее время обстоят дела на борту „Дальнего поиска“?
Майхью ответил на безмолвный вопрос.
— Неплохо, Джон. Большинство доверяет вам. Ну, конечно, — со смехом добавил он, — они вас не знают так хорошо, как я.
— Или я, — прошептала Соня.
Граймс проворчал:
— Вы объединились против меня. Чтобы уравнять шансы, здесь должен быть Вилли Вильямс.
— Это совершенно безупречный астронавт, — заявила Соня. — В его глазах проверка корпуса корабля гораздо важнее, чем выпивка и светская беседа со своим капитаном перед обедом.
— И он совершенно прав, — ответил Граймс. — Но, несмотря ни на что, я хотел бы, чтобы он был около меня. Он мой первый помощник, так же как ты продолжаешь быть моим офицером разведки.
— Но я вовсе не «твой» офицер разведки, Джон. У меня диплом Космографической Службы Федерации, а не Морской Конфедерации Мира Конфинс.
— И ни Федерации, ни Конфедерации еще не существует… и не будет существовать еще несколько миллионов лет. Но я хотел бы, чтобы ты была внимательна, так же как и Кен.
— Мне нечего сообщить, командор, — сказала Соня. — Толпа довольна и хорошо накормлена. Последний урожай экзотических фруктов, полученный биохимиками, вызвал восторг всего экипажа и повара — Даже Хендрик казался удовлетворенным. Он что-то делает в контрольной цепи вооружения, надеясь, что сможет сыграть симфонию со всем своим оркестром, пользуясь лишь мизинцем левой руки.
— Я знаю и принимаю меры предосторожности, чтобы это не пошло дальше. А отважный капитан моряков?
— Его команда и он монополизировали гимнастический зал. Я не удивлюсь, если они скоро начнут носить черные пояса поверх униформы.
— Ммм… Я бы очень хотел, чтобы некоторые другие с таким же энтузиазмом заботились о своей физической форме. А вы, Кен, что можете сообщить?
— Я… шпионил, — смущенно признался телепат. — Я знаю, что это необходимо, но мне это не нравится. Насколько я смог выяснить, моральный дух на корабле очень высок. После всего, что было… Ведь, если вспомнить, Кинсольвинг не был райской планетой… Кроме того, мы все же куда-то летим. Но…
— Но — что?
— Хендрик несчастлив.
— Мое сердце обливается кровью.