Они побрели по шпалам, хотя удобнее было бы идти по параллельной дороге. Туман рассеивался, становилось теплее. Вдалеке показались низкие деревянные строения.

– Вроде бы поселок, - неуверенно сказал Сретенский.
– По крайней мере, тут мы сможем что-то узнать. Судя по родному до боли пейзажу, мы все-таки в России.

Сзади послышался нарастающий, ритмичный металлический лязг. Аня и Сретенский обернулись и увидали катящуюся по рельсам небольшую открытую мотодрезину. Экипажем правил мужик в потрепанной синей куртке.

Андрей Иванович замахал руками. Дрезина замедлила ход и остановилась метрах в полутора от Сретенского и девушки. Мужик разглядывал их с явным удивлением. Казалось, его особенно поразили фонарики, прикрепленные ремешками к запястьям уфологов.

– Извините, - начал Сретенский.
– Мы заблудились... Как называется этот поселок?

После длинной паузы мужик хмуро буркнул:

– Совхоз "Красный Путь".

– Мм... А далеко отсюда до ближайшего города?

– До Москвы? Километров двадцать будет. До станции "Красный Путь" километра два...

Аня и Сретенский переглянулись, затем Андрей Иванович заговорил вновь:

– Видите ли, с нами приключилась... Мм... Неприятная история... Ни денег, ни документов... Не могли бы вы подбросить нас хотя бы до станции? А уже там мы как-нибудь сами.

Окинув просителей недобрым взглядом, мужик хмуро кивнул. Сретенский посадил девушку, взобрался за ней на платформу. Они уселись на скамью, впереди мужика. Зачавкал мотор, дрезина тронулась... Сретенский наклонился к Ане и понизил голос, хотя из-за шума двигателя их и так не услышал бы неприветливый машинист.

– Вот как, - говорил он в самое ухо Ани.
– Москва... Ну что же, мы ехали за аномальными явлениями, вот мы их и нашли. Но что за "Красный Путь"?

– Кто его знает, - девушка пожала плечами.
– Совхоз... Это расшифровывается как "советское хозяйство", что ли? Странно. Я думала, ничего советского уже не осталось.

– Дело не в названии, - заметил Сретенский.
– Есть же газета "Комсомольская правда". Почему бы не быть совхозу "Красный Путь"?

Станция, где мужик не попрощавшись высадил своих пассажиров, представляла собой маленький кирпичный домик-вокзал и несколько прилегающих построек. На перроне не было ни души. По обеим сторонам вокзальной двери висели портреты - справа Иосиф Виссарионович Сталин, слева усатый мужчина лет сорока пяти с суровым взглядом, чем-то напоминающий Саддама Хуссейна.

– Вот и ответ, - Сретенский указал на изображение генералиссимуса. "Красный Путь" - попросту секта каких-нибудь твердолобых сталинистов. Ведь не запретишь, ну и Бог с ними...

– И что дальше?
– девушка села на скамейку у стены домика.
– Денег нет, билет не купить... Не зайти ли нам в местное отделение милиции и объяснить...

– Что нас забросило сюда из Хабаровского края, - подхватил Сретенский.
– Помнится, один такой как-то явился в ялтинский угрозыск. Звали его Степа Лиходеев...

– А вы что предлагаете?

– Если верить нашему таксисту, до Москвы всего два десятка километров. Дождемся электричку, доедем зайцами.

Аня взмахнула рукой, показывая куда-то вверх. Сначала Андрей Иванович не понял значения её жеста, но тут же сообразил: над железнодорожным полотном не было электрической сети. Он недоуменно покачал головой.

– М-да... С паровозами у них, конечно, проще...

– Давайте найдем телефон, - сказала Аня, - позвоним в Москву, уговорим кого-нибудь за нами приехать.

Она встала, готовая осуществить этот план.

– Вот они, голубчики!
– послышался торжествующий хрипловатый голос.

По перрону спешил машинист дрезины в окружении четверых дюжих молодцев в униформах цвета хаки, перетянутых скрипучими ремнями. Тот, что выглядел начальственнее и солиднее, подошел к Сретенскому и представился:

– Старший лейтенант НКВД Борисов. Прошу предъявить документы.

– НКВД?
– ошарашенно переспросил Андрей Иванович.

– Вы плохо слышите?
– с издевкой осведомился старший лейтенант. Народный Комиссариат Внутренних Дел. Документы!

– Ребята, хватит шутить, - рассердился Сретенский.
– Мы очень устали, и мы хотим...

– Обыскать их!
– рявкнул тот, что отрекомендовался Борисовым.

Добры молодцы приступили к бесцеремонному обыску. Девушку они обыскивали так, что это походило на изнасилование, но их лица отражали не больше эмоций - сексуальных или каких-либо ещё - чем контрольные панели промышленных роботов. Ничего не найдя, они удовольствовались отобранными фонариками, которые немедленно развинтили на составные части.