— Тогда лучше смерть, — сказала Салли убежденно.

— Смерть никогда не лучше.

Стрелка дрогнула. И пошла влево.

— Это как детская игра, — проговорила вдруг Салли. — Холодно, тепло, еще теплее…

— У него небольшой радиус действия, — ответил Павлыш. — Это сделано для того, чтобы не сбивать картины при множественности объектов. Ты знаешь — биоискатель придумали альпинисты, спасатели. Сначала с его помощью искали тех, кого завалило лавиной… Здесь!

Павлыш остановился перед пологим возвышением.

— Подержи. — Он передал биоискатель Салли, а сам принялся перчатками разбивать наст, чтобы пробиться к более мягкому снегу.

Салли заставляла себя смотреть на руки Павлыша, но потом отвернулась. Она не хотела увидеть то, что должна была сейчас увидеть.

— Странно, — произнес Павлыш.

Голос его был только удивленным, не более. Салли обернулась.

Под снегом она увидела желтоватую белую шерсть. Там было погребено какое-то крупное животное, словно белый медведь.

— Когда вернемся в следующий раз, — решил Павлыш, — мы раскопаем его целиком.

— Зачем?

— По двум очевидным причинам, мой ангел, — сказал Павлыш. — Во-первых, это животное неизвестно науке. Во-вторых, мне важно узнать, почему оно погибло. Но потребуется лопата.

Расширяющимися кругами они шли вокруг корабля, все более удаляясь от него. Салли устала, наст держал не везде, иногда она проваливалась в снег. Ветер дул все сильнее и мешал идти, он срывал поверхностный слой снега, и порой было трудно увидеть что-либо в трех шагах.

За два часа поисков они ничего не нашли.

Наконец Павлыш остановился. Посмотрел на Салли и спросил:

— Устала?

— Да.

— Прости, я увлекся. — Он виновато улыбнулся.

— Я не сержусь.

— Полетели на станцию. После обеда я вернусь сюда и продолжу поиски.

— Почему ты убежден, что кто-то мог остаться в живых?

— На корабле нет ни одного трупа, кроме тех, что спрятаны в анабиозном отсеке.

— Но даже если они ушли, то погибли в горах…

— А если дошли до леса?

— Ты же знаешь, что представляет собой лес.

— Знаю. Но кто-то побывал на корабле сравнительно недавно. Помнишь разгром в кладовой?

— Это были не люди.

— Не люди поднялись к люку, открыли его, прошли по коридору до склада, а уходя, закрыли люк за собой?

— Это твое предположение.

— Достаточно серьезное, чтобы бросить ради него все дела и искать!

Они подошли к катеру.

— Клавдия, наверное, с ума сходит. Мы ее забыли.

— Ничего страшного, — упрямо сказал Павлыш.

Салли вызвала станцию.

Клавдия не отвечала.

Павлыш задраил люк катера, прошел к пилотскому креслу.

— Она молчит, — удивилась Салли.

— Она могла отойти от связи, — предположил Павлыш. — Мало ли куда человек может пойти на станции.

Павлыш поднял катер наверх. «Полюс» превратился в черную пуговицу на белом халате долины. Салли продолжала вызывать Клавдию, но безуспешно.

Павлыш заложил крутой вираж и, набирая скорость над озером, рванул в облака так, чтобы спуститься вертикально к станции.

Под облаками хлестал ливень и было сумрачно.

Павлыш поставил вездеход у купола лаборатории и, выключив двигатель, поднял большую сумку с вещами, взятыми с «Полюса».

— Ничего не забыла? — спросил он.

Салли отрицательно покачала головой.

Они прошли прямо ко входу. Внутри горел свет, и окна на станции, круглые, в ряд, приятно и уютно светили, кидая теплый свет на серые косые струи ливня.

Станция была закрыта. Клавдия не открыла дверь, когда спустился катер.

Салли нажала на кнопку у двери. Слышно было, как звон разносится по станции.

Павлыш заглянул в люк.

Струи воды текли по нему, мешали смотреть.

Салли набрала код. Дверь в переходник отодвинулась. Они вошли.

— Там неладно, — произнес Павлыш.

Струи дезинфектанта ударили по скафандрам. Салли выключила душ, сорвала шлем. Она первой бросилась в кают-компанию.

Павлыш начал вылезать из скафандра и в этот момент услышал крик Салли.

Он вбежал в комнату. Комната была ярко освещена. При ярком свете картина показалась особенно невероятной.