Он скатывался по лестнице, уже не ощущая собственного тела. Все кувыркалось перед глазами, постепенно погружаясь в мягкую черную пустоту. А потом он увидел любимого Бодхисаттву – деревянную фигуру, которую он так и не успел завершить. Бодхисаттва улыбался – уголки губ чуть загнулись вверх, и добрые лучистые глаза смотрели на него. Кунь-Джи знал, что теперь эти глаза будут сопровождать его в путешествии на Колесе Истории, пока не наступит срок его следующего воплощения… Когда? Еще нескоро, может быть, через тысячу лет…

…И сами спешите отворить, если услышите просящий голос…

Подпольный торговец оружием Олег Германович Воронов лежал навзничь на толстом бежевом ковре и медленно приходил а себя. Судя по землистому цвету лица, его жестоко тошнило, и Жрец с неудовольствием подумал, что клиент, пожалуй, вполне способен облевать ковер, стоящий больших денег.

Мир – реальность возвращался . с трудом. Зрение пребывало ещё где-то в пограничном состоянии, между светом и тьмой, где плавали разноцветные пятна причудливой формы, точно чернила в луже воды, а слух уже уловил далекий голос.

– Ничего, это бывает. Сожалею, мне следовало предупредить вас, чтобы вы не касались Шара. Чревато, знаете ли.

В голосе не было ни капли сожаления, зато было полно издевки. Сожалеет он!

Воронов неуверенно привстал, ровно настолько, насколько позволял мечтавший вывернуться наизнанку желудок. Лицо его собеседника постепенно формировалось из пятен, плавающих перед глазами.

– Что это было? – хрипло спросил Олег Германович. – Чем ты меня напоил?

– Вы же отказались от напитков. Я предлагал вам чай.

– Не юли. Я здоровый человек, у меня никогда не было галлюцинаций…

– Это не галлюцинации, – перебил собеседник. – Вы видели то, что происходило на самом деле.

– Происходило? Где?

– На Западном Тибете, в районе Нангу-Тшо, в конце IX – века. Вы действительно были там – только что.

– Ты совсем спятил.

Жрец неожиданно наклонился вперёд и посмотрел прямо в глаза Воронову.

– Взгляните туда… Видите Шар? Вы верите в его существование?

– Хочешь сказать, это нечто вроде машины времени?

– Нет. Машина времени предназначена для темпоральных перемещений физического тела (по крайней мере, так утверждают фантасты). А Шар – это проводник между человеческим мозгом и Космическим Информаторием… Как он действует и кто его сделал – я не знаю, могу только догадываться. Вы коснулись его рукой, и произошло замыкание… Ваше тонкое тело соединилось с чьим-то астралом. Астралом давно умершего человека. И ваше счастье, что это произошло буквально за полчаса до его гибели. А иначе, вполне возможно, вы не смогли бы вернуться назад.

Воронов непроизвольно икнул и спросил:

– И что, я остался бы там навсегда?

Жрец ласково улыбнулся, словно успокаивая испуганного ребенка.

– Может быть, обсудим более насущные проблемы? Например, финансирование нашего договора.

– Мы ещё ничего не заключали…

– Ну, это вопрос ближайшего времени.

– Та цифра, которую ты назвал… Это – сумасшествие. Я-то полагал, Черный маг относится к деньгам более… э-э… индифферентно. Если уж в твоем распоряжении… Как ты его назвал? Космический Информаторий… Попросил бы у него пару миллионов баксов.

Жрец вдруг выбросил руку вперед и вцепился железными пальцами в плечо собеседника, так что тот взвыл от боли.

– Космический Информаторий, созданный Высшими Силами, мне не принадлежит. Скорее уж я принадлежу ему. Иногда, только иногда, Шар позволяет мне заглянуть сквозь завесу… И каждый раз я расплачиваюсь годами собственной жизни. С помощью особых знаний – магии – я могу решить некоторые ваши проблемы. Я могу направить чьи-то помыслы по нужному пути. Но нажимать курок, чтобы убрать вашу свидетельницу, будет вполне конкретный человек. Убийца. Ниндзя. Я не раз предупреждал: контракт со мной стоит очень дорого. Откажетесь – я не отвечаю за последствия.

Олег Германович провел ладонью по правой стороне горла, где ощущался свежий порез – туда попала серебряная монета с острым ребром.

– Ты страшный человек, Жрец, – нервно произнес он. – Ты будто злой джинн, выпущенный из бутылки. И иногда меня обуревает желание затолкать тебя обратно и заткнуть пробкой. А потом зашвырнуть подальше в море.

– Не знал, что вы поэт, – безмятежно отозвался собеседник. – Не боитесь, что власти вас возьмут?

– Ради такого я пошел бы и на это.

– И что? Дали бы показания против себя?