– Сальваторе, может, помолчишь и предоставишь мне вести машину?

Сил медленно ползла вдоль квартала, ища местечко, где можно пристроить маленький «датсун» Люси.

– Мне хотелось войти через боковую дверь, Сил, только и всего. Перед церковью я видел человека с видеокамерой. Эти типы мне уже опротивели.

– Вот как? А вчера и позавчера они не были тебе противны. Ты разгуливал по тротуару, позируяперед камерой.

Эмерика снова стала бить дрожь.

– Где Чарльз? Хочу видеть Чарльза.

Сол обнял его за плечи, пытаясь успокоить:

– Не волнуйся, Донни. Чарльза мы увидим потом. Уже скоро.

Хоть бы Сил перестала говорить таким раздраженным тоном. От него Эмерик начинает трястись, будто карликовый пудель.

– Ну-ну, Донни. Успокойся. Она не всерьез.

– Это нехорошо. Очень, оченьнехорошо.

Лицо его сморщилось, голос звучал обиженно. Сол испугался, что он расплачется снова.

– Сил, может, развернешься? Поставь машину на той стороне улицы, возле бокового входа. Там есть свободное место.

– Я сама знаю, куда ехать, Сальваторе. И поставлю машину там, где хочу.

Сил пребывала в дурном настроении. По случаю похорон Мистретты она надела толстую рясу, в этом одеянии ее всякий раз будто подменяли. В другое время она вела себя сносно, несколько вздорно,но, в общем, терпимо. Но надевая этот черный балахон с капюшоном, окончательно превращалась в монахиню, настоящуюмонахиню, каких Сол помнил по католической школе. Невыносимую.

Злилась Сил из-за Эмерика. Она хотела оставить его дома с Люси, однако Сол сказал, что парня необходимо взять с собой. Таблетки кончились два дня назад. Оставлять его со старухой и девчонками нельзя. Конечно, после таблетки он становится паинькой, но сейчас за ним нужен присмотр. Смотри, какой нервный. Вот что Сол сказал сестре. Она не желала верить, что ее славный мальчик Донни может содеять с девчонками что-то греховное, однако, в глубине души считая всех мужчин грязными животными, решила не рисковать, хотя без умолку твердила, что везти Донни на похороны Мистретты совершенно, совершеннонеуместно.

Сол криво усмехнулся и глянул в зеркальце заднего обзора, в свои глаза. Он употребил бы другое слово. Может быть, «незабываемо». Если все пойдет, как он задумал, Донни Эмерика запомнят надолго. Вытерев рукавом лоб, он взглянул на часы. Еще час, и все будет закончено. Всего-навсего шестьдесят минут.

Если до этого он не попадется на мушку наемному убийце. Сол старался отвязаться от этой мысли, но не мог. Пытаться убрать кого-то во время похорон недостойно, но в нынешнее время нельзя доверять никому. Никто уже не ведет игру по правилам. Сол вздохнул, мечтая, чтобы желудок его перестал ныть.

В конце квартала Сил сделала разворот и поехала обратно к церкви. Неподалеку от боковой двери осталось довольно просторное место для стоянки. Сол не сказал ни слова. Сестра подъехала к стоянке и стала неистово крутить руль, чтобы втиснуть свой драндулет рядом с другой машиной. Брат молчал. Сил любит покапризничать, но в конце концов поступает, как скажет он.

Через ветровое стекло была видна церковь Святого Антония; коричневая кирпичная башня шпилем вздымалась к серому, влажному небу. Похоже, во время похорон пойдет дождь. Богу, видно, нравится, что люди пачкают ноги на кладбище, предавая тело земле. Солу всегда казалось, что у Всевышнего странное чувство юмора.

Эмерика опять заколотило. Он плакал, крепко зажмурив глаза. Нижняя челюсть отвисла. Сол обнял парня покрепче и помассировал ему плечи.

– Все хорошо, Донни. Поверь мне. Все хорошо.

– Где Чарльз? Я так давно не видел Чарльза. Пусть отвезет меня в больницу. Мне здесь не нравится. Хочу повидать Чарльза.

– Не беспокойся, Донни. Он приедет. Скоро. Просил, чтобы я позаботился о тебе до его возвращения. Идет?

Эмерик сморщился, кивнул и положил голову на плечо Солу.

Сол заметил в зеркальце пристальный взгляд Сил. Взгляд злобной монахини. Она знала, что Чарльз никогда не вернется. О его убийстве писали во всех газетах и сообщали по телевизору.

Сол подождал, пока сестра притрет машину к бордюру и заглушит мотор.

– Послушай, Сил, может, отправишься прямо в церковь? Я подойду к тебе там.

Сестра раздраженно повернулась к нему:

– А как же...

Губы ее плотно сжались. Глазами она указала на Эмерика.

– Не волнуйся. Я обо всем позабочусь. Положись на меня.

– Не требуй, чтобы я на тебя полагалась.

– Почему?

– Не требуй, и все.

Сил вылезла из машины и хлопнула дверцей.

Сол наморщил лоб. Чем она недовольна теперь, черт возьми?

– Это очень нехорошо.

– Успокойся, Донни. Успокойся.

Сол крепко прижал к себе Эмерика и, слегка покачивая его, стал глядеть на стоящие перед фасадом церкви машины. Катафалк и лимузин для членов семьи. Жена Мистретты, дети и родственники уже поднимались по ступеням. Задняя дверца катафалка была открыта, но гроб пока не доставали. Старика внесут последним и вынесут первым.

Маленькая стоянка позади церкви заполнялась «кадиллаками», «линкольнами» и «мерседесами». Похоже, приехали все. Сол нагнулся, чтобы посмотреть в заднее окошко. Заметил нескольких людей из своей старой команды, которым мог доверять. Все стояли обособленно, их жены тоже. Хитрюга Лу, Джимми Т., Энджи, Фил, Джип.