Он перешел улицу и приближался к «шевроле», на всякий случай озираясь по сторонам. Вряд ли за ним следят, но уверенным быть нельзя. В этой части квартала было темнее, и Сол пристально вглядывался в тени у погрузочных платформ, чтобы уловить вспышку выстрела и успеть броситься на мостовую.

Подойдя к машине, он с трудом разглядел лицо Чарльза. Должно быть, тот закрыл глаза, потому что на появление Сола не отреагировал. Запрокинутая голова его касалась подголовника. Прическа блондинки утопала в коленях у негра. Чарльз пребывал наверху блаженства.

Сол постучал по стеклу. Негритос подскочил:

– Какого...

– Успокойся, Чарльз. Это я.

Блондинка подняла голову и утерла рот тыльной стороной ладони. Чарльз опустил стекло.

– Напугал ты меня, Сол. Что тебе нужно?

Иммордино улыбнулся проститутке. Лицо у нее было грубоватое, но миловидное.

– Сол, я появлюсь через пять минут. Подожди где-нибудь...

– Открой, Чарльз. Тут холодно.

Сол указал на замок задней дверцы.

Чарльз попытался прикрыть свой болт полой пиджака, но не смог из-за его величины.

– Сол, ты же видишь, я занят. Прямо посреди...

Иммордино нагнулся и сунул лицо в окошко:

– Сам ведь просился в семью, так?

– Да, но...

– Теперь ты принят. Уже успел забыть, кто твой дон?

– Нет, Сол, я не забыл. Дон ты...

– Стало быть, помнишь. Хорошо. А раз я дон, что это значит?

– Это значит исполнять все, что ты велишь.

– Вот именно. Исполнять все, что я велю. А я велю открыть эту дверцу.

Сол указал на замок.

– Нет, нет, ма-лыш.

В голосе блондинки слышался сильный акцент. Она затараторила что-то невнятное. Не то по-польски, не то по-русски. Приподнялась, поправила волосы, и Сол увидел, что она поистине красавица. Почему Джуси заставляет ее работать на улице? Ей место в доме. Жаль. Красивая девочка.

– Ну, открывай же, Чарльз. Говорю тебе, я замерз.

Чарльз протянул назад руку и щелкнул замком.

Проститутка явно выражала недовольство. Сол догадался по ее интонации.

Он сел на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

– Не обращай на меня внимания, милочка. Заканчивай свое дело. Я подожду.

– Сол, она не говорит по-английски.

– Как это не говорит?

Он же видел ее переговоры с Чарльзом.

– Знает только деньги.

Блондинка улыбнулась и кивнула:

– Да, день-ги. В рот – пятьдесят, трахаться – сто.

– Отлично, милочка. Теперь быстро заканчивай. Нам нужно поговорить о деле.

Блондинка выразила недоумение. Сол показал через сиденье на причиндалы Чарльза:

– Не смотри на меня. Смотри на него. Продолжай. Нагнись и делай то, что делала.

Она поняла. Голова ее опустилась на колени партнера. Чарльз кашлянул и заерзал. Нервно глянул в зеркальце заднего обзора. Сол слышал чмоканье блондинки, но звуки, издаваемые Чарльзом, мало походили на выражение удовольствия.

Блондинка опять затараторила. В голосе ее слышалось разочарование.

Сол подался вперед и глянул через спинку сиденья.

– Что случилось, сверхжеребец? Я думал, у негров не возникает проблем с мужской силой.

Чарльз пробормотал что-то под нос.

– Заплатил ты ей?

– Да.

– Тогда ступай отсюда, милочка. – Сол показал ей на улицу. – Он найдет тебя потом, когда будет в форме. Иди, иди.

Блондинка недоуменно воззрилась на него, но, когда Сол бросил ей двадцатку и открыл дверцу, поняла. Ее счастье, что она не говорит по-английски. Хотя проститутки обычно держат язык за зубами, а эта небось живет к тому же без документов. Беспокоиться из-за нее не стоит. Когда она закрыла дверцу снаружи, Сол еще раз обратил внимание на «фиговый лист» – червонный туз, прикрывающий детородное место. Нелепая штука.

После хлопка дверцы в тишине Сол услышал недовольное сопение Чарльза.

– Не злись на меня, ладно?

– Сол, у меня с ней все шло хорошо. Не мог подождать всего пять минут?

Иммордино откинулся на спинку сиденья:

– Чарльз, дон не ждет. Ни при каких обстоятельствах. Теперь ты человек чести. У тебя есть ответственность. Обязанности. Передо мной.

Чарльз обернулся и уставился на него:

– Да, обязанности есть, а денег нет. Сол, когда я увижу хоть какую-нибудь наличность?