— Некоторые утверждают, что именно технология и погубила цивилизацию. — Он присел на стул рядом с кроватью и закрыл глаза, надеясь, что она поймет намек и оставит его в покое. — Возможно, они не так уж не правы. Бомбы, вирусы. Трехлетняя зима, уничтожение коммуникаций, от которых так зависело общество... — На сей раз она не прерывала его, но он все равно запнулся, не найдя сил, чтобы читать поминальную молитву вслух. — ...Больницы... университеты... рестораны... блестящие на солнце авиалайнеры, переносившие свободных граждан куда им только захочется... веселые, ясноглазые ребятишки, прыгающие на газоне под струей крутящейся поливалки... фотографии с поверхностей спутников Юпитера и Нептуна... мечты о звездах... замечательные, мудрые машины, вынашивавшие головокружительные планы и наполнявшие нас гордостью... знания...

— Антитехнологическая болтовня, — вынесла Дэна приговор обозначенной тенденции. — Мир погубили люди, а не наука. И ты это знаешь, Гордон. Люди определенного сорта.

У Гордона не хватило даже сил пожать плечами. Какое это имеет теперь значение?

До него донесся ее смягчившийся голосок:

— Иди сюда. Давай снимем эти потные тряпки.

Гордон попробовал возмутиться. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — это свернуться калачиком, отгородиться от остального мира и, оставив страшные решения на завтра, поскорее забыться. Однако Дэна была сильна и непоколебима. Ее пальцы бегали по его пуговицам, тянули к подушкам, пропитавшимся ее запахом.

— Я знаю, почему все пошло прахом, — приговаривала Дэна, не оставляя своего занятия. — Книга не врет. Просто женщины утратили бдительность. Они погрузились в периферийные заботы, забросив наиболее насущную проблему — мужчин. Вы прилично справлялись со своим делом — рассчитывали, конструировали, изготовляли разные предметы. Тут мужчинам нет равных. Однако любой, в ком есть хоть крупица здравого смысла, согласится, что от четверти до половины из вас — безумцы, насильники и убийцы. Нам надо было не спускать с вас глаз, пестовать лучших и отбраковывать выродков. — Она довольно кивнула, не усматривая в своей логике изъяна. — Это мы, женщины, оказались не на высоте и позволили произойти тому, что произошло.

— Да ты на сто процентов лишилась рассудка, Дэна! — буркнул Гордон. Он уже смекнул, куда она клонит: она предприняла очередную попытку обвести его вокруг пальца и заставить согласиться с новым сумасшедшим планом постижения победы в войне. Только на этот раз у нее ничего не выйдет.

Одной части его естества сейчас хотелось, чтобы доморощенная амазонка ушла восвояси и оставила его в покое. Однако ее запах сделал свое дело. И несмотря на то что глаза его были закрыты, Гордон знал, что ее домотканая сорочка беззвучно упала на пол и она задула свечу.

— Возможно, я и ненормальная, — сказала Дэна, — но я знаю, о чем говорю. — Она прижалась к нему. — Знаю! Это наша вина.

Прикосновение ее гладкой кожи подействовало на него как удар током. Его тело помимо воли откликнулось на близость женщины, как ни пытался он сохранить хотя бы крупицу гордости и забыться сном.

— Но мы, женщины, больше такого не допустим, — шептала Дэна. Она скользила кончиком носа по его шее и водила пальцами по плечам и груди. — Теперь мы разбираемся в мужчинах: кто из них герои, а кто ублюдки, и как разглядеть разницу. В себе мы тоже стали разбираться гораздо лучше.

Ее кожа горела огнем. Руки Гордона уже обнимали ее и принуждали растянуться рядом.

— В этот раз, — выдохнула Дэна, — все будет по-другому.

Гордон решительно закрыл ей рот поцелуем: надо же было хоть как-то прервать поток ее красноречия.

— Сейчас маленький Марк продемонстрирует, что нашим новым инфракрасным прибором ночного видения может пользоваться даже ребенок. Он снабжен лазерным обнаружителем и может выхватить цель даже из кромешной тьмы.

Совет обороны долины Уилламетт восседал за длинным столом в самой большой аудитории, какая только была в университете штата Орегон, и взирал на Питера Эйга, демонстрировавшего последнее «секретное оружие», созданное в лабораториях служащими Циклопа.

Свет погас, двери затворились, и Гордон едва мог различить теперь долговязого конструктора. Зато его голос сделался подобен грому.

— В глубине зала мы посадили в клетку мышь, олицетворяющую вражеского лазутчика. Марк включает снайперский прицел... — В темноте раздался негромкий щелчок. — Он ищет мышь по тепловому излучению.

— Вижу! — раздался чистый детский голосок.

— Умница! Теперь Марк ловит зверька лазерным лучом...

— Поймал!

— ...и фиксирует луч. Наш прибор преобразует лазерные частоты, и мы все видим мышь!

Гордон впился взглядом в темноту, но так ничего и не увидел. Кто-то из зрителей хихикнул.

— Ее, видать, уже слопали, — предположил чей-то голос.

— Ага. Лучше настройтесь на кошку. — Кто-то весело мяукнул.

Как ни стучал председатель Совета своим молотком, Гордон присоединился к хохоту остальных остряков. Он бы с радостью добавил что-нибудь от себя им в тон, но его голос все хорошо знали. Он исполнял здесь слишком серьезную роль, и его шутка прозвучала бы обидно.