— Сэр?..

Гордон ткнул пальцем в устройство.

— Где, во имя всего святого, где вы это раздобыли? А главное, откуда батарейки?

Один ребенок уже заливался слезами.

— Но, сэр, мы не знали, что поступаем плохо. Томми Смит сказал, что это просто игра, детская игра из прежних времен! Их тут полно, только они не хотят работать...

— Кто такой Томми Смит? — не унимался Гордон.

— Один мальчик. Его папа приехал к нам из Кресвелла с фургоном товара пару лет назад. Мы выменяли у Томми эту штуковину на двадцать старых, неработающих.

Гордон припомнил карту, которую рассматривал этим вечером у себя в комнате. Кресвелл находился к северу отсюда, чуть в стороне от дороги, которая должна была привести его в Юджин.

«Неужели?..» Надежда обожгла его огнем, он даже поморщился вместо того, чтобы возликовать.

— А Томми Смит объяснил, где он взял эту игрушку? — Гордон очень старался не перепугать детей, но его настойчивость и торопливость все равно действовали на них устрашающе.

— Он сказал, что получил ее от какого-то Циклопа! — сообщил девичий голосок, тут же захлебнулся в рыданиях.

Затем дети в панике бросились врассыпную, воспользовавшись ведомыми лишь им одним укромными проходами пыльного склада. Гордон неожиданно для себя остался один. Он не шевелился, глядя на крохотных розовых захватчиков на мерцающем экране.

— Хрум-хрум-хрум, — неслось от игрушки.

Потом раздалось победное «бип-бип», и игра началась сначала.

Из ноздрей пони вырывалось облачко пара. Лошадку вел под уздцы сквозь влажный туман человек в вымокшей накидке. Единственным грузом на спине пони было седло да две раздутые сумки, накрытые по случаю мороси целлофаном.

Серую ленту шоссе усеивали глубокие лужи, под стать озерцам, образовавшимся в бетонном покрытии За годы засухи, свирепствовавшей после войны, четырехполосную дорогу запорошило пылью, а уж на ней поднялась трава, орошаемая зачастившими после конца засухи дождями, — их приносили северо-западные ветры. Шоссе напоминало теперь скорее залитый дождем луг, в который превратилась узкая вырубка, тянущаяся среди поросших лесом холмов вдоль стремительной реки.

Гордон откинул капюшон и вытащил карту. Впереди справа его подстерегало обширное болото между южным и восточным рукавами реки Уилламетт; после их соединения река несла свои воды на запад, представляя собой естественную границу между Юджином и Спрингфилдом. Судя по старой карте, у реки был разбит парк. Сейчас он не видел в том направлении ничего, кроме нескольких проломленных крыш. Аллеи, стоянки машин и лужайки стали раем для водоплавающих птиц, которым, суля по всему, пришлась по вкусу теперешняя погода.

В Кресвелле Гордон разузнал, что к северу отсюда шоссе делается непроходимым. Ему придется идти непосредственно через Юджин, отыскивать уцелевший мост через реку, а затем каким-то образом возвращаться на дорогу, ведущую на Коберг.

Наставления жителей Кресвелла не отличались подробностями. После войны мало кто рисковал ходить этим путем.

Ничего, он уже несколько месяцев стремится попасть в Юджин. Посмотрим, что от него осталось. Впрочем, задерживаться там он не намеревался. Город был лишь вехой на пути к загадке, притаившейся на севере.

Пока что шоссе, связывавшее между собой штаты, еще не окончательно разрушилось под воздействием стихии. Пусть оно заросло травой и покрылось заполненными водой рытвинами, однако следы преднамеренного воздействия несли на себе только мосты. Видимо, творение умелых человеческих рук способно по-настоящему разрушить только время — или сам человек. «А строили мы умело, на века». Не исключено, что будущие поколения американцев, шатающихся по лесам и поедающих друг дружку, станут воображать, что это дело рук спустившихся на землю богов...

Гордон покачал головой. Это все дождь — он навевает печаль.

Скоро перед ним вырос большой дорожный указатель, наполовину утонувший в луже. Расшвыряв ногами хлам, Гордон присел, изучая надпись. При этом он мысленно сравнивал себя с охотником, рассматривающим следы на лесной тропе.

— Тридцатая авеню, — громко прочитал он.

На запад от шоссе вела широкая дорога. Судя по карте, центр Юджина находился совсем неподалеку, за лесистым холмом. Гордон выпрямился и похлопал свою лошадку по спине.

— Пошли, Доббин. Помаши хвостом, предупреждая о правом повороте. Мы почти прибыли.

Пони покорно вздохнул. Гордон слегка потянул за поводья, и они побрели вниз с эстакады, под мост и дальше опять на подъем, забирая к западу.

Вид с холма застилала пелена мороси, благодаря которой зрелище разрушенного города не так сильно било по нервам. Уродливые пятна, оставленные пожарами, были давным-давно смыты дождями. Вездесущая растительность, укоренясь в трещинах тротуаров, постепенно затянула дома, скрыв нанесенные им смертельные ранения.